Кайнетт тем временем не стал дожидаться приглашения и занял стул у кровати, перед этим убрав в карман заготовку с парализующим заклинанием, достав вместо неё мистический знак и заклинанием переместив сваленную на стуле одним комом школьную форму на пол. Хуже всё равно уже не будет — не отдав сначала домовикам для чистки, это точно никто не наденет. Пользуясь паузой в разговоре, он палочкой наложил пару не самых сложных заклинаний, чтобы им не помешали. Последним маг обновил заглушающий звуки барьер — очевидно, его ведьма вокруг своей кровати до того создавала и сама. Закончив с необходимыми действиями, он вновь посмотрел на Грейнджер. Выглядела ведьма так, что сама вполне могла бы сейчас сойти за вампира или другую гуманоидную нежить — красные глаза, глубокие тени под ними, бледный, почти серый цвет лица. Судя по не только мятой, но и чересчур свободно болтающейся одежде, она уже давно толком не ела, да скорее всего и не спала нормально, держась на одних зельях. Хотя маг всё-таки ожидал картины похуже. Но всё равно, сейчас в ней не было ни следа от будущего мага, что иногда проявлялись в последнее время — всего лишь обычная девочка после долгой истерики и депрессии. Однако просто уйти, бросив её, было бы неправильно — жаль потраченные месяцы своих усилий.
Положив мистический знак на колени, Арчибальд принялся ждать, пока можно будет продолжить разговор. От скуки он огляделся по сторонам, но совершенно ничего примечательного в комнате не было. Ни в плане наложенных барьеров, мало чем отличающихся от аналогичных в башне Рейвенкло, ни в плане обычного для детей беспорядка. Разве что зелья на столе Грейнджер привлекли внимание. Успокаивающее, усыпляющее, поддерживающее силы, средство против обезвоживания, против тошноты, против истерик… в принципе, ожидаемый набор. Хотя характерные флаконы с успокоительным и зельем сна стояли и на столах и тумбочках остальных студенток - после произошедшего их ученикам выписывали буквально галлонами, как пятикурсникам перед министерскими экзаменами. Возможно, только благодаря алхимии занятия в школе и удалось продолжить так быстро.
— Ты ведь уже слышал, что там произошло? — спросила ведьма негромко. Она не смотрела на собеседника, так и продолжала лежать, теперь прикрыв верхнюю половину лица скрещенными руками.
— Слышал основную версию, но без подробностей. Твои приятели уже всей школе её пересказали, выгораживая тебя, — ответил маг. Затем, усмехнувшись, добавил: — А Уизли кричал, как я слышал, что «поднимет в школе бунт», если авроры тебе попытаются, как он там сказал, «пришить» превышение самообороны.
— Да, я тоже это слышала, — бледно улыбнувшись, ответила она. Первоначальное удивление от внезапного визита уже прошло, и Грейнджер вновь заговорила апатичным и почти лишенным эмоций голосом. — Но заходить так далеко не потребуется. Того несчастного вампира всё-таки сумели опознать по вещам и по чужим показаниям. Юджин Рейнфолл, серийный преступник, обвиняется в двенадцати нападениях на волшебников и магглов, включая убийства и насильственные обращения в вампира. На него был выписан ордер «взять живым или мертвым». И в результате нашего «подвига» кому-то должны были достаться все лавры. В общем, мисс Тонкс вынуждена была получать награду за него, благодарность от начальства и ей без сдачи зачли пару экзаменов, чтобы всё выглядело правдоподобно. Знаешь, она в среду сюда же приходила, тогда мне всё это и рассказала… Говорила, где она видела эту славу, хотя приличная девушка и слов-то таких знать не должна. А ещё она меня тогда, вроде бы, даже по лицу ударила пару раз «для прояснения сознания», затем чуть ли не за шиворот потащила в душ, заставила переодеться, приказала домовикам принести какой-то еды, кажется. Не помню. В общем, заставила привести себя в порядок, а потом села рядом и начала говорить.
Грейнджер опять сделала паузу. Маг не стал напоминать о своём присутствии, ожидая продолжения. Пока он не очень понимал, к чему она ведёт. Может, просто не перед кем выговориться? Тем временем ведьма заговорила вновь, всё так же почти без выражения:
— Тонкс сказала, что она в тот день, после того, как всё закончилось, просто разревелась, хотя ей за это стыдно. И что профессор Дамблдор сам вызвал мистера Грюма — аврора, который её учил раньше, чтобы он с ней поговорил. Сказала, что он ей тогда долго объяснял — про закон, про справедливость, про то что авроры защищают простых людей, и потому ради их блага иногда вынуждены действовать жестко. Что некоторых противников можно только уничтожить, но не остановить. Что Нимфадора всё сделала верно — и по инструкции, и «по совести», потому что ей требовалось спасти детей. То есть нас… Рассказал про пожирателей смерти и сражения с ними, про то как он сам когда-то давно вынужден был сжечь заклинанием оборотня, но не дать ему уйти от погони и прорваться в маггловский посёлок. И так далее, как я понимаю, он долго говорил, успокаивая её.
