— У всего есть свои плюсы и минусы, — нейтрально ответил маг, не глядя ей в глаза. Он не чувствовал ментального давления от неё или ещё с чьей-то стороны. И поднятая тема могла быть всего лишь вежливой попыткой поддержать разговор с магглорождённым. Но всё это могло быть и намёком на их недавнее путешествие на Балканы. А могло и не быть. Мог ли кто-то об этом узнать в магическом мире? Могла ли информация добраться сюда? И если да, то к чему именно эти намёки? — В чём-то волшебники неоспоримо лучше, а в чём-то технологии уже превзошли нас, но волшебный мир отказывается это принять.
— Тебя, должно быть, привлекают идеи сближения с магглами, Джеймс? Или даже отмена Статута? — неожиданно спросила старшая дочь. Интересно, просто любопытство или какая-то проверка? Вопрос сам по себе был довольно провокационным.
— Одно не связано с другим, — подобрал маг ответ после небольшой паузы. От этой семьи с их любопытством у него уже начала разыгрываться паранойя. Конечно, магический мир Британии невелик, событий тут мало, каждая сплетня на вес золота, но всё-таки, не кроется ли за их интересом что-то ещё? — По-моему, даже наоборот. Волшебники добровольно или просто по незнанию отказываются от множества полезных вещей. А ещё волшебники, не знающие обычного мира, часто подвергают всех нас опасности — аппарируя перед камерами, пытаясь расплатиться золотом или появляясь у вокзала в нелепой одежде. Если бы они знали больше о современном обществе и о технике, то поддерживать Статут стало бы намного проще, ведь не будет столь глупых ошибок. Но как мне говорили, маггловедение — не слишком-то популярный предмет.
— А ведь обычно магглорождённые как раз за раскрытие тайны простым людям, потому что это "должно всем пойти на пользу". Но у тебя иной взгляд на проблему. Хотя я понимаю — приют, приёмная семья, вряд ли у тебя есть причины жаловать маггловский мир, — с жалостью, неизвестно — искренней или притворной, произнесла Хелен. — Хотя, похоже, самого худшего ты сумел избежать. Ни шрамов, ни следов побоев или голодания… А ведь когда я впервые увидела Клэр в декабре, то была почти в шоке — как такое вообще можно сотворить с ребёнком.
— Возможно, мне везло немного больше, — аккуратно ответил маг. Снова — намёки на ложь, недоверие к его «легенде» или всего лишь искреннее удивление? По тону не сказать, эта ведьма неплохо скрывает свои мысли за обычной болтовнёй. — К тому же на Косой Аллее продают весьма действенные снадобья, а у меня было больше года перед школой, чтобы опробовать их ассортимент на себе. В любом случае, — маг опустил глаза, изображая смущение, — не думаю, что я заслужил столь пристальное внимание с вашей стороны. Пока я ещё не успел проявить себя даже в школе.
— Скромность украшает, но не стоит ей увлекаться. Не каждый первокурсник выжил бы, сражаясь против пожирателя смерти. Да и после того пассажа о праве крови и силе древних семей, особенно — в той ситуации и в той компании, ты не мог не привлечь внимания. Кто-то поговорит и забудет. А кто-то запомнит. Слишком уж это неправильный взгляд на вещи. Не маггловский, но и не наш. Непривычный. Тебя называют любителем старых и даже «замшелых» традиций, но такой подход вышел из употребления уже слишком давно.
— А мне он нравится, — позволил себе наглость Кайнетт. В конце концов, для ребёнка это должно быть допустимо. Кто именно его так называет, он спрашивать не стал. — Когда я ещё только изучал магический мир и готовился к школе, меня предупредили, что история магии сейчас преподаётся из рук вон плохо. Так что я взялся за неё сам. Читал, сравнивал с обычными учебниками, обсуждал со старшими, — он перехватил заинтересованный взгляд Галахада. Похоже, Клэр не ошиблась, мальчишка и впрямь любит истории и легенды не меньше Лавгуд. Просто слишком стеснителен, чтобы обсуждать их даже среди своих, на факультете. — И в целом, мне те традиции, что царили до Статута, понравились больше. Они были честнее и проще, чем игры в Министерство и чиновников.
— Может быть и так. Может, ты и прав. Но ты уже должен был понять, что волшебники не любят изменений. Любых. Если кто-то вновь попытается вспомнить про идеи Сам-знаешь-кого и призовёт истреблять магглорождённых. Или если кто-то загорится идеей реставрировать Совет волшебников и превратить нашу жизнь в одну сплошную череду дуэлей за каждый свой шаг. Наверняка из этого ничего не выйдет, но кто-то может пострадать в процессе. И я не хочу, чтобы Клэр и Галахад были втянуты в нечто подобное, — неожиданно добавила она. Арчибальд не смог бы сказать, был в её словах простой расчёт, желание не отпускать приглядывающую за сыном и, потенциально, имеющую удачное родство полукровку, или искренняя забота о практически поселившейся у них девочке. Эта ведьма была достаточно непредсказуемой, чтобы проявлять и то, и другое. И похоже, это и было главной идеей, которую она хотела донести. А может, просто делала вид, маскируя за давлением иные вопросы и своё любопытство.
