Четверть студентов отказалась туда идти сразу же. Ещё четверть — сдались до истечения срока, запросив у судей помощи. Среди оставшейся половины с заданием вовремя справились меньше десяти человек на все три команды. Неожиданно для Кайнетта, и, скорее всего, для неё самой, но это оказался первый тур, который Грейнджер не сумела пройти до конца. Подсказка из прошлого раунда предупреждала о холоде, потому она заранее сварила и взяла с собой согревающее зелье, запасов которого хватило на час, а трансфигурация позволила превратить одежду и обувь в более подходящие для арктических температур. Лёд с нанесенными рунами укрепления решил проблему подходящей посуды, а котёл удалось создать при помощи материализации, с изучением которой помогала Лавгуд. Однако в итоге Грейнджер не сумела точно вспомнить рецепт, перепутав пару трав и неверно рассчитав время настаивания с поправкой на созданный магией котёл и магическое же пламя. Конечно, за усилия ей были начислены очки, и не так уж мало на фоне остальных, но это всё равно был проигрыш. Кайнетт и Луна попытались воспользоваться этим моментом, чтобы аккуратно отговорить ведьму от дальнейшего участия, «раз уж дело не задалось», однако не преуспели. Возможно, причиной отказа в том числе стали её приятели, также каким-то чудом сумевшие продержаться до конца, но напрочь испортившие своё зелье (несмотря на явно имевшиеся у них подсказки), однако не ставшие из-за этого отказываться от следующего тура испытаний. В конце концов, очки за шесть раундов суммируются, и чисто теоретически можно получить отличный результат, даже формально не победив ни в одном.
Хотя в её отношении, возможно, у мага наступило своего рода принятие неизбежного. То ли того, что он не сумеет сейчас устроить всё по-своему, и ученица может иметь и собственное мнение, то ли того, что на самом деле школьный турнир далеко не так опасен, как он себе вообразил, и волшебники действительно не собираются больше кидать свою молодежь в пасть дракону или в сети акромантулов. Так или иначе, о своих усилиях Кайнетт всё равно не жалел, и при необходимости повторил бы их, только лучше просчитав последствия.
Разве что немного печально от того, что со всеми этими танцами вокруг состязаний и команд он пока не сможет удовлетворить своё научное любопытство. Устойчивость Поттера к длительному ментальному воздействию продолжала его занимать — а ведь если вспомнить, на него и отвод внимания действовал хуже, чем на других, да и его неожиданный талант при создании эмоциональных фантомов тоже не получил объяснения. У Арчибальда даже возникло предположение, что помимо основного воздушного элемента мальчишка мог владеть ещё и весьма редким эфиром, но это требовало более сложной проверки, желательно с осмотром и применением диагностических кругов и заклинаний, что невозможно сделать издалека и не вызывая подозрений. Видимо, со своим интересом придётся подождать до момента, когда совесть заставит Грейнджер пойти мириться с «брошенными ею на произвол судьбы» приятелями. Что это однажды произойдёт, он почти не сомневался — в данном отношении юной ведьме всё ещё очень не хватало гибкости и здорового прагматизма.
Кайнетт остановился у высокого окна, положил руки на подоконник и посмотрел на тучи, за которыми не видно луны и звёзд. Между делом он покосился на пятно мрака, замершее в глубокой тени и слегка сдвинувшиеся старинные доспехи в стенной нише. Должно быть, его преследователи про себя проклинали коварного тёмного колдуна и его нерешительность — вместо того, чтобы уже наконец зарезать какую-нибудь первокурсницу в перевёрнутой пентаграмме и обеспечить достойный компромат на себя, проклятый грязнокровка продолжает бродить кругами и любоваться пейзажем. А до отбоя осталось меньше получаса.
Усмехнувшись подобным нелепым мыслям (кто же будет использовать всего лишь простую пентаграмму при жертвоприношении?), маг прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине и слегка расширяя поисковый барьер вокруг себя. Кажется, на самой его границе ощущалось ещё какое-то присутствие, но очень слабое и искаженное, оно вполне могло принадлежать и какому-то из нечеловеческих обитателей замка, вроде тех же «эльфов». Увеличить мощность ещё больше без жестов, арий и дополнительных мистических знаков уже не получилось бы, так что, вздохнув, он вернул барьер в прежний объём, позволяющий контролировать идущих следом детей, и медленно направился дальше. Из-за того, что до одиннадцати оставалось совсем немного, здесь горела уже лишь каждая четвёртая лампа, но это создавало проблемы лишь его «преследователям». Выбрав подходящее направление, Кайнетт позволил себе подумать и о своих, а не о чужих проблемах и делах.
