— Однако в той книге, которую я читал, автор упоминает, что, вероятно, все их документы и архивы сохранились, несмотря на многократные попытки кое-кого их сжечь за эти двести лет. Если мы объявим магглам открытую войну, уверен, Церковь охотно стряхнёт с них пыль и откроет набор новых экзекуторов прямо в соборах, не скрываясь. Если это вообще понадобится. Обычных людей слишком много, чтобы мы имели какие-то шансы в войне с ними. Допустим, сильный волшебник может сражаться против ста обычных людей или даже двухсот. Но один волшебник приходится примерно на три, да пусть бы и на две тысячи магглов. Он запугает, убьёт или подчинит себе двести человек, а ещё тысяча восемьсот соберётся в толпу, поднимет его после этого на вилы и утащит на костёр. Обычные люди понесут огромные потери, но переживут эту войну, а нас после этого просто не станет. Разве не из-за таких мыслей и был принят Статут Секретности?
— И ты додумался до всего этого сам, Джеймс? — пораженно спросила Тонкс.
— Всё это есть в книгах. Я очень много читал за последний месяц. В общем-то, я почти только и делал, что читал. Думаю, так поступает любой человек, узнав, что рядом существует целый мир, а он сам — умеет творить магию, разве нет? Я тоже хотел понять, как волшебники могут существовать рядом с нашей повседневной жизнью, не выдавая себя, и почему они скрывают правду. Это ведь не магглы спрятались от нас — они были готовы убивать волшебников и дальше, даже сами, без священников или приказов королей. Вполне достаточно было деревенской толпы и засухи или неурожая, в которых виновны, ну, само собой разумеется, мерзкие колдуны, а потому надо бы сжечь парочку, чтобы жизнь наладилась. Это мы их испугались. А попытаться сейчас всё переиграть и установить диктатуру волшебников… Этот Гриндевальд наверняка был сумасшедшим.
— Многие считают, что был, — согласилась ведьма, немного нервно оглядевшись по сторонам. К счастью, Джеймс говорил не очень громко. Война с магглами, Инквизиция, убийства волшебников — разговоры на такие темы ох как не поощряются Министерством. Из официально утвержденных учебников, да и вообще из публикуемых книг подобные вещи стараются убирать или сильно их сглаживать. Но умея думать, докопаться до правды и сложить для себя правдивую картину можно. Джеймс ещё при знакомстве показал, что думать он умеет. Во время учёбы у него из-за этого вполне могут возникнуть определённые проблемы. — Но, может, он и был сумасшедшим, однако всё-таки не дураком. Он развязал Вторую Мировую войну, используя магглов и их армии как пешки, вместо того, чтобы сражаться с ними в открытую. Подчинить их себе он собирался уже потом.
— Это не отменяет всей абсурдности конечной цели. Хорошо, с ним всё понятно, а второй? Этот… «Известно-кто». Чего хотел он?
— Их тезисы были близки. Во многих источниках говорится, что он в юности восторгался Гриндевальдом и его трудами. Многие их идеи были похожи, но первый предлагал просто поставить волшебников над магглами, а второй хотел сначала избавиться от «грязной крови» среди волшебников, прежде чем двигаться дальше.
— «Грязной крови»?
— Так они называют родство с магглами. Для них «грязнокровка» — это любой волшебник, у кого за последние два, а лучше три или четыре поколения были в предках магглы. Ты. Я. Мой отец. Директор Дамблдор. Профессор МакГонагал. Писатель Локхарт. Две трети магической Британии…
— И что с ними, то есть с нами, предполагалось сделать?
— Уничтожить. Согласно его идеям, должны остаться лишь чистокровные, не осквернившие свой род связями с «убогими магглами».
— Это же не имеет смысла! — поражённо воскликнул Арчибальд. Он был готов ко многому, но не к такому. Тонкс лишь кивнула, видя подобную реакцию и спокойно подтвердила:
— Ни малейшего.
— Ладно, Гриндевальд был сумасшедшим, но вот чисто теоретически, если бы волшебники смогли каким-то неведомым образом взять власть, то они, смею надеяться, занялись бы изучением магии и усилением волшебства, будучи не ограниченными ни в каких ресурсах. То есть, чем и положено заниматься волшебникам. Но если вырезать большую их часть… Оставить те самые двадцать восемь священных семей. Три десятка наследников родов на всю Британию. Это же абсурд! Даже не безумие. В этом просто нет ни малейшего смысла, — Кайнетта никто не смог бы упрекнуть в мягкости или излишнем для мага гуманизме. Мир людей, посвятивших свою жизнь изучению самых опасных секретов мироздания, по определению безжалостен и ошибок не прощает. Но даже жестокость должна быть рациональна. А сказанное только что противоречило всем его представлениям о магии и правилах магического общества.
— Мой наставник говорит точно так же. Он чистокровный, но воевал против этого… пугала все одиннадцать лет.
