От безнадёжного эксперимента по приручению грязнокровок мысли уже привычно перескочили на то, что многие проблемы волшебников вообще и семьи Малфой в частности возникли как раз именно из-за них. Если бы грязнокровки, только получившие силы, не привлекали к себе постоянно внимание простолюдинов и Церкви, их бы не начали сжигать, вешать и топить. Если бы они не гибли десятками, тогда ещё Совет Волшебников не поставил бы вопрос об обязательном принятии Статута. А если бы Статут секретности в Британии так и не установили, Малфоям не пришлось бы распродавать большую часть своих земель и владений, прежде чем скрыться от магглов вместе со всеми остальными.
Если бы не это, если бы всё продолжало развиваться, как раньше, к двадцатому веку уже весь Уилтшир с гарантией принадлежал бы их семье. А это означает, что отец, а когда-нибудь и сам Драко, был бы графом. Больше тысячи квадратных миль собственных земель, десятки, возможно пара сотен тысяч душ под их властью — это не идёт ни в какое сравнение с возможностью распоряжаться несколькими домовиками, прислугой и охраной их поместья. Если бы полвека назад Гриндевальд добился успеха, они бы получили обратно то, что когда-то принадлежало им по праву. Если бы пятнадцать лет назад победил лорд Волдеморт… Драко привык считать, что слова о необходимости сжечь обычный мир стоит воспринимать как лозунг, а не часть плана. Вышвырнуть из магического мира грязнокровок и избавиться от их влияния — разумеется. Преподать урок магглам и поставить их на колени перед волшебниками — само собой. Но убивать их всех — зачем? Кто-то же должен развлекать волшебников и трудиться на их благо, и это у магглов должно получаться очень хорошо. В конце концов, так в их жизни появится хоть какой-то смысл.
— Вы всё ещё не передумали, мистер Малфой? — подчёркнуто вежливо поинтересовался Амикус, появляясь в дверях.
— Нет, я ждал вас, мистер Кэрроу, — в том же тоне ответил Драко. Затем приказал, сделав подходящий жест: — Крэбб, Гойл, на выход. Дверь там.
Когда подручные покинули класс, а Амикус занял место во главе стола и несколькими заклинаниями запечатал дверь, Малфой встал и прошел по комнате, пока ничего не говоря. Он всё ещё немного сомневался, правильно ли поступает.
— Итак? — напомнил взрослый волшебник.
— Вы с сестрой ведь участвовали в прошлой войне на стороне Темного лорда, мистер Кэрроу, — вздохнув, всё-таки произнёс Драко. Не вопрос, а констатация факта. — Как и родители Тео, родители Мари, и многие другие. Как и мой отец. Более того, вы тогда побеждали. И если бы в доме Поттеров не была устроена ловушка, думаю, сейчас мы бы жили в совсем иной Британии.
Амикус лишь кивнул, ничего не говоря. Пока что младший Малфой озвучивал перед ним общие истины, обсуждение или хотя бы признание которых никому и ничем не грозило. Близнецы Кэрроу действительно пару лет после школы успели провести в составе Пожирателей смерти. Разумеется, «под Империо», как и все остальные. Сторона лорда действительно одерживала вверх, даже если в Министерстве никогда этого не признают. И никто не станет отрицать, что Британия при Волдеморте была бы совсем другой страной. Версия с ловушкой у Поттеров не была единственной, разве что, однако довольно популярной среди прочих.
— И вы побеждали не только потому что отстаивали правильные убеждения, — продолжил Драко. — У вас было преимущество, от которого отказались так называемые «светлые силы». Тёмные искусства, которые сейчас так яростно ненавидит наше Министерство. Знания и навыки, положенные настоящим волшебникам и гарантированно недоступные грязнокровкам, ведь так?
— Допустим, — коротко ответил Кэрроу, ничего прямо не подтвердив. — И что с того?
— Научите меня! — отрывисто произнёс Малфой, приблизившись к нему. — Я не сомневаюсь, что давно к этому готов. Вы ведь тоже начали изучать их ещё в школе, насколько мне известно. Значит, это вполне возможно, ждать выпуска нет необходимости.
— Зачем? Почему именно сейчас? — удивился Амикус, или просто сделал вид.
— Я давно уже об этом думал. Но наш сегодняшний разговор… Я всё ещё не считаю, что отец решил предать всех нас, что он переметнулся в другой лагерь. Однако, похоже, он начал терять хватку, — вынужден был признать Драко. Ему нелегко это далось, но стоило констатировать неизбежное. — Он ведь уже не так молод, возможно, захотел найти более спокойный путь, решить всё разговорами, деньгами, решить всё миром. Купить одних, уговорить других… С министром ведь неплохо получается. Но если за всем этим не будет силы, то можно даже и не начинать. В Министерстве возьмут наши деньги, как брали до этого годами, грязнокровки выслушают наши слова, а потом каждый просто продолжит заниматься тем же, чем и раньше. Отец думает, что он знает «магглорождённых» и сможет заставить их делать то, что ему нужно. В этом случае он ошибается. Они не станут нас слушать, если мы не сможем их заставить. Тем более, не станут подчиняться. Вчера так и случилось, а теперь из-за этой зазнайки отца поднимают на смех. Но я считаю, что надо делать по-другому.
