Невыносимо холодно – зуб на зуб не попадает. Холод тут же проникает под пуховик. Малейшая щель в одежде – точка, в которой холод режет как скальпелем, вонзается острейшей иглой, волны онемения от которой распространяются по всему телу. Оглядываясь, я вижу, как за нами мелькают огоньки, которые то скрываются за пеленой метели, то снова появляются – и они все ближе. Мимо меня пролетает что-то серое, еще одно – с другой стороны. Пилот делает резкий вираж и я едва не падаю со снегохода. Еще и еще. Мы взлетаем на холм, с которого я успеваю оглядеться по сторонам. За нами несутся три снегохода. Люди на них целятся в нас из каких-то пушек с широкими дулами. Из них вылетает что-то серое, на лету распускаясь как цветок – я понимаю, что это сеть. Мимо.
– Нас окружают, – пытаюсь проорать я, но он все равно ничего не слышит.
Мы все дальше отдаляемся от оранжевого зарева заводских цехов, и впереди, за спиной своего гонщика, я вижу приближающиеся огни.
– Не ссы! У них заканчиваются се… – орет водитель и сеть рывком сдергивает нас со снегохода.
Мы катимся в одну сторону, наш ревущий снегоход улетает в другую.
– Стой за мной! – кричит мой спаситель.
Я легко выпутываюсь из сетки. Он тоже.
– Стоять блять! – хотя я и так стою на месте. Это было грубовато. Три снегохода резко останавливаются. Шестеро преследователей против одного. Двое наводят на нас сеткопушки, еще четверо с посверкивающими электричеством дубинками.
– Нам пиздец, – успеваю сказать я.
Розовый вездеход на огромных колесах проносится мимо нас и круто дрифтует, выбрасывая фонтан снега. Рампа открывается. Из вездехода вырываются несколько приземистых солдат в розовых термокостюмах, их лица закрыты масками и горнолыжными очками.
Они наставляют автоматы на преследователей. Я замечаю, что у тех, кто гнался за нами, на голубых куртках фирменные знаки госкорпорации «Росинновации» – двуглавый орел, держащий в лапах инновации. Преследователи мгновенно сдаются и беспомощно поднимают руки.
– Живо назад!! – орет искаженный динамиками голос. – Назад от снегоходов!
Солдаты из розового вездехода расстреливают приборные панели снегоходов. Я вздрагиваю от приглушенных метелью звуков выстрелов
– Они же замерзнут, – говорю я. Не хватало еще, чтобы меня сделали соучастницей. Не понимаю, где кончается самооборона. Что-то тут не так.
– Пешком дойдут. До завода недалеко. Вон светится. Садись в ТРЭКОЛ, – говорит мой водитель.
Мы забираемся в вездеход. Кто-то из розовых солдат бежит к нашему недалеко уехавшему снегоходу, заводит и собирается уезжать. Рампа поднимается, скрывая его из виду. Я стаскиваю с себя липнущий к лицу шлем. Солдаты стягивают маски и горнолыжные очки. Их безбородые лица пухлы, красны и возбуждены, перекошены от притока адреналина и тестостерона, волосы коротки, густы и всклокочены. Это все женщины. Как и моя водительница. Ее короткие волосы обесцвечены до полной прозрачности. Я поправляю волосы и рефлекторно опускаю руку туда, где у меня обычно сумочка, за резинкой для волос, но там ничего нет, я со стоном закидываю их руками назад, а они наэлектризовались и выглядят отвратительно.
– Ну а вы еще кто такие блин? – мне не до любезностей.
– А ты еще не поняла? – спрашивает та, с бесцветными волосами.
– Нет! Достаточно на сегодня загадок! – злобно говорю я.
Розовый вездеход уносит меня куда-то с моими не то спасителями, не то похитителями. Машина сворачивает с освещенной дороги и я с тревогой вижу как все дальше от нас оранжевые отсветы на небе от заводов промышленной зоны. Все сняли маски. Здесь нет ни одного мужика и я начинаю что-то подозревать.
– Мы же «Женское государство», – басит одна из толстух. – Российский филиал Women State.
– А Women State это не то же самое, что Women horde of revolution? – спрашиваю я, думая о том, что мне делать.
Мне объясняют, что W.H.O.R. – это не то же самое. Это совсем другое.
– Мы отмежевались от W.H.O.R. Как большевики от меньшевиков.
– Вот как… – не поняв суть сравнения, говорю я. – А кто на нас напал?
Вездеход подпрыгивает на кочках. Треск и шипение. Рация передает, что за нами отправлен вертолет. Главная торопит шоферку. Та надевает прибор ночного видения и выключает фары. Свет в салоне гаснет. Мерцают только экраны телефонов. Я достаю свой. Он разрядился.
– Спасибо, что спасли, – говорю я и повторяю: – А ты не знаешь, кто на нас напал? И куда мы едем?
– Вумен стейт, – не слышит меня толстуха. – Короче говоря.
– Чаще мы предпочитаем называться просто «Женское государство», – поправляет другая. – Чтобы было страшнее, – добавляет она.
– Кому страшнее? – не понимаю я.
– Неважно как мы называемся, – говорит главная. – Мы еде…
– Как это неважно? Ты мне за каждый пресс-релиз мозги ебешь, – шипит в темноте первая толстуха.
– Она у нас пресс-секретарь, – поясняет третья.
– ПРЕСС-СЕКРЕТАРКА.
– Пресссекретутка ты. Заткнись.
– Девочки, не ссорьтесь.
– Из-за этой тупицы мы чуть операцию не провалили!
