Немного подержав ее за талию, он забирает ключи и, видимо, о чем-то просит. Аня, глядя на это вполоборота, поворачивается ко мне и делает знаки глазами, вскидывает брови и надувает губы в капризной улыбке. Так как я повернута к Нюте лицом, в ответ на это я делаю лишь едва заметное движение губами. Нюта смеется. Похоже, она счастлива. Опять. Ей пора уходить. Она наскоро прощается с нами.
Нюта перекидывает мне хреночесы за свой заказ без учета чаевых и уходит со своим охранником охранников. То есть учителем охранников. Аня выносит вердикт через 0,000001 секунды после ухода Нюты:
– Все ясно. Очередной альфонс. Уже пилит суку, на которой сидит. А у тебя-то как? Все одна сидишь?
– Да никак, – говорю я, начисто стирая из памяти неудачное свидание в музее.
Обсуждаем Нюту. Допиваем кофе и сидр, доедаем пиццу и очень долго решаем, как будем расплачиваться, кто, кому и сколько ХЧ переводит. Стоит мне вернуться из летнего кафе и устало снять свою корону, от которой на лбу остаются красные вдавленные следы, как звучит мессенджер. Очень длинный текст, читать который уже нет сил. Оставляю назавтра.
Завтра, до звонка будильника, я получаю еще одно сообщение. Протираю глаза и читаю. Это из корпорации. Опять нужно явиться в «Росинновации» и ехать в какую-то командировку. Я не успеваю дочитать, как звонит телефон. Командный голос не здоровается и не представляется.
– Вы прочитали сообщение?
– Ну да, – сонно говорю я. – Только я никуда не поеду, тем более на этой неделе.
– Надо сегодня.
– Что значит надо, – злюсь я. – У меня работа вообще-то есть. И другие дела.
– С вашей работой мы договоримся. Вы должны исполнять наши при… рекомендации.
– Это вы мне должны. Я от вас так и не получила гонорар за все эти исследования, – я повышаю голос.
– Потом получите. И это не обсуждается, – тоном, не терпящим пререканий. – Читайте контракт. Командировки предусмотрены.
– Чего блин? Сейчас посмотрю договор.
Картаво чертыхаясь, я сползаю с дивана и начинаю рыться в тумбочке, в сумочке, в шкафу, на кухонных полках, холодильнике, ванной, под диваном, снова в тумбочке и, перерыв всю квартиру, в своей косметичке нахожу сложенный в черт знает сколько раз чертов контракт. Подслеповато щурясь, я читаю крохотные буквы. Супермелким шрифтом действительно написано что-то подобное. Я должна беспрекословно повиноваться и, если понадобится, ехать куда мне прикажут. Иначе огромные штрафы и вообще пиздец.
– Блять, – вполголоса чертыхаюсь я.
– Читать надо внимательно. Что подписываете, – назидательно говорит голос из телефона. – Возьмите темные очки от солнца, оденьтесь потеплее. В промзонах еще морозы стоят. Билет на телефон скинем. И не забудьте паспорт! – заключает он.
– Мы полетим на автофабрики?
– Да. Там у нас производство. Одевайтесь потеплее, – повторяет голос. – Там еще зима.
Со стоном вытаскиваю зимний пуховик, недавно убранный вглубь шкафа.
Я сижу в зале ожидания аэропорта, насупившись и проклиная день, в который согласилась на исследования. Я собиралась в спешке и сложила все самое необходимое в огромный чемодан на колесиках. Моя корона звенела на металлодетекторе, поэтому пришлось убрать ее в чемодан, который я сдала в багаж. Радует, что в эти ебеня – только на два дня. Двое сопровождающих меня ученых и всратенький охранник пытаются заигрывать со мной, но я игнорирую их попытки, надменно уставившись в экран расписания рейсов, на котором быстро сменяются китайские иероглифы. Рекламные поверхности вокруг показывают цветущие бескрайние поля желтых цветов. Видеоряд на стенах сменяется: камера приближается к земле и в маленькой фигурке на поле становится различима девочка в кокошнике, вприпрыжку скачущая среди цветов. Возникает красный логотип и слоган: «Истинные традиции русской деревни. С любовью к вашему авто – 100%-ное рапсовое масло ПАО «Лукойл». Наш охранник делает еще одну попытку:
– Я там раньше работал. Я хорошо знаю территорию гыданского фармазавода «Росиноваций» – подкатывает ко мне лысеющий инцел с носом-картошкой.
– Дай-ка угадаю… Работал охранником? – презрительно спрашиваю я.
Плешивый многозначительно кивает. Один из ученых заискивающе смеется над моей фразой, хотя я не сказала ничего смешного. Я резко отворачиваюсь от них к экрану рейсов, облокотившись на ручку неудобного кресла и оттянув щеку кулаком.
В самолете листаю унылый журнал авиакомпании. При неосторожном нажатии на курносое лицо чиновника текст немедленно всплывает комиксовым облачком:
– Как отметила председатель ООН Грета Тунберг, программа по полному уничтожению коров в концентрационных лагерях близится к успешному завершению. С момента старта программы в странах ЕС выбросы метана сократились на 70%. В нашей статье производители рапсового масла и псевдомяса обсудят тенденции на рынке…
Поспешно перелистываю страницу.
