– Ну, я же всем вам отдала, – жалобно говорит Нюта.
– Нам на тебя не жалко. На нашего птенчика… – на этих словах я вспоминаю про чайку.
К ней подлетают еще несколько чаек. Чайка хватает голубя и, тяжело взмахивая крыльями, летя совсем близко к асфальту, уносит его прочь.
…Правильно, – говорит Аня. Не надо ни с кем делиться. На нашего птенчика ничего не жалко, – продолжает она. – Мы просто хотим, чтобы ты нашла себе нормального мужика.
– Да найду блять!
– Мы просто считаем, что ты достойна большего, – говорю я.
Нам приносят сидр. Я высовываю руку из под пледа и беру стакан. Подношу его к губам.
– Вот-вот, – Аня кивает мне. Она откидывается на спинку своего стула и корона съезжает ей на лоб.
– Конечно, – киваю я.
– У него всегда были проблемы с деньгами. То на телефон, то на зубы, – говорит Аня.
– То на курсы охранников… Люди делятся на две категории.
– Женщины и мужчины?
– Нет. У одних телефон всегда с трещиной. У других всегда целый, – говорю я.
– Ну я тоже из первой, – говорит Нюта. – У людей творческих такое бывает. Хватит меня прессовать блин.
– Ты не хочешь его с нами познакомить? – говорит Аня, – Чтобы мы сразу все поняли? Развеять наши сомнения? Вообще, ну… ну, по-моему, ничего особенного. Опять в карлика влюбилась. Насколько я помню тот вечер в «Крейзи».
– Прекрати называть моих парней карликами. Не все, кто меньше 190 – карлики.
– Там вообще меньше 185.
– Насколько я помню, ты сама называла его карликом, когда вы расстались. И его рост после вашего расставания снизился с 184 до 176, – злорадно говорю я.
– Ой, все! Идите в жопу. Нет, ну не настолько. Устроили мне буллинг блин. Допрос какой-то, – говорит Нюта. – Карлики! – восклицает она. – Сама ты карлик. Я и сама не такая уж высокая. Он… действительно не очень большой.
– Не будь он таким нищебродом, – говорю я, присасываясь к бокалу, – так вот, не будь он таким нищебродом, ты могла бы поиметь с бывшего за отказы по эСэС.
– Кстати! – поддерживает Аня. – Точно. Есть же СэСэ!
– По-моему, Нюта так ни разу ни одного не подписала, – говорю я Ане. – Альтруистка.
– Я подписывала. Но не с ним. С другими, – потупившись, говорит Нюта.
– Даже если бы вы подписывали сексуальные согласия, как вообще-то надо по закону, – говорю я, – даже если бы подписывали, ничего с него не поимеешь.
– Могла бы в тюрьму посадить. В качестве мести за измену, – предлагает Аня.
– Я все ж таки не настолько мразь, – говорит Нюта. – Я не обижу. Я добрая.
– Добрая, добрая… Добрая блин. Слишком добрая, – вслух рассуждает Аня.
– Я читала блог одной бабы… она на этих согласиях уже квартиру заработала, – вспоминаю я. – Ловит каких-то лошков и разводит.
– Посмотрела бы мой блог хоть раз. Скачиваешь форму на сайте Госуслуг. Там есть разные формы, смотря что делать будете… Ставите дату и электронные подписи. Если с твоей стороны подписи под согласием нет – значит, тебя изнасиловали, – объясняет Нюта.
– И ты можешь подать в суд, – резюмирую я. – Потребовать компенсации.
– Если докажешь, что бы недееспособна, пьяна, например, то можно посадить, – заключает Нюта.
– Это все хорошо. Ты со своим-то подписываешь? Который щас, – спрашивает Аня Нюту.
– Ну, это другое. Нет. Я даже не спрашивала. Он обидится, – отвечает Нюта.
– Я тоже, – признается Аня.
Чайка давно улетела. Нам становится холоднее. Мы решаем перебраться в зал внутри кафе. Мы проголодались и заказываем одну «Маргариту с шашлыком» на троих. На нас пялятся несколько парней, пьющих пиво в паре столиков от нашего. Я залипла в телефон и не слушаю разговор. Нюта выводит меня из ступора, когда говорит, что ее новый хахаль заедет к нам. Зачем? Чтобы взять ключи от ее квартиры. Аня делает страшные глаза в притворном изумлении.
– Не рано ли? – спрашивает она.
– Ну, мы давно уже собирались. Вроде как за ключами. Чтобы у меня пожить, – нерешительно говорит Нюта. – мы наверное вас сейчас покинем. Вроде как он не заплатил за хату, – добавляет она стыдливо.
– Как он может не заплатить? Есть ведь у него работа. Он что, думает, это честно – брать деньги у тех, кто работает? – возмущается Аня.
– Ну, он же препод. Он не вахтером работает… они мало получают, – оправдывается она.
Аня медленно набирает воздух, надувает щеки и также медленно выпускает его из себя, исторгая продолжительный осуждающий вздох. То есть выдох.
Я тоже хочу сказать что-то язвительное, но смазливый преподаватель охранников, похожий на Александра Петрова, появляется в кафе быстрее, чем мы ожидали. Он бросает на нас взгляд. Мы с Аней оценивающе осматриваем его, односложным «Привет» отвечаем на его приветствие и продолжаем пялиться исподолбья. Он не задерживается около нас и просит Нюту отойти на секунду. Она встает и это движение заставляет ее корону сверкнуть в свете лампы над нашим столом.
