Стиснув зубы, тот отступает, его металлическая жилетка раскаляется докрасна, но он упорно, шаг за шагом, приближается к Нюте, хватает ее талию, пытаясь сломать ей спину, когда брошенная швабра Ани выбивает Нюту из рук исполина.
– Босс, не спать, – я тормошу Нюту, она вырубилась.
Под тугими струями льющего плотной стеной дождя ученый колошматит Аню, броском впечатывает ее в кучу взрытой грузовиком земли и мощным пинком загоняет поглубже.
Она пытается отбиться шваброй, но громила перехватывает ее и прижимает ручку швабры к горлу, пытаясь придушить. Ее некому спасти. Кроме меня.
Я поднимаю швабру Ани и та летит во врага как самонаводящийся молот Тора. Брошенная мной швабра с оглушительным треском молнии бьет фиолетового громилу по лысому затылку.
– Я в нее верила, – шепчет Аня.
Титан бросает Аню и надвигается на меня. Я пытаюсь врезать ему кулаком, но он перехватывает мою руку и смыкает свои толстенные пальцы на моей шее. Я начинаю задыхаться. В глазах меркнет, мои острые ногти полосуют лицо громилы, но он не обращает внимания. Я почти теряю сознание, когда хватка начинает слабеть. Зрение возвращается – пальцы ученого медленно, но неуклонно, один за другим, разжимают Аня и Нюта, вцепившиеся в него с двух сторон.
Окончательно придя в себя, я со всей дури бью его коленом в самое больное место. Пальцы разжимаются полностью, он охает и оседает.
Я прибавляю звонкую пощечину и еще один мощный пинок коленом в огромную нижнюю челюсть. Гигант валится навзничь и я ставлю ему ногу на горло, он хрипит под давлением моего острого каблука.
Хотели длинной финальной битвы между главными героями? А вот нихуя.
– Тупицы… Мы же хотели вас освободить, – хрипит он еле слышно, – дать вам жизнь вечную и ве…
– Довольно, – говорю я. – Где она?
Ливень слабеет. Слезы дождя бегут по нашим скулам.
– Где она, – повторяю я.
Он медленно подтягивает руку к лицу и звонит по часам:
– Рокстеди… Бибоп!
Носорог и Свинья опасливо приближаются к нам с края стадиона. Свинья поддерживает свою сломанную руку здоровой. Между ними идет девушка, ее лицо заплакано. Я узнаю в ней себя лет пять назад.
– Как там Кролик поживает? – спрашивает Носорог.
– Не знаю, – отвечаю я. – Ты свободна.
Она испуганно кивает, но не уходит.
– А ты своим скажи, – я усиливаю нажим каблуком на фиолетового ученого и он издает булькающие звуки. – Кто сестру тронет – завалю.
Громила хрипит.
– А ты домой езжай, – не снимая каблука с его горла, я поворачиваюсь к девушке. – К маме. Старая она уже. Помогать надо.
Она кивает и, чуть подволакивая ногу, сутулясь, медленно уходит. Дождь совсем заканчивается, облака расступаются и мы видим солнце.
– Так что, все, миссия выполнена, мы всех спасли? – скороговоркой, в унисон говорят Аня и Нюта.
– Да, – отвечаю я им.
А может их и не было никогда?
Моя корона, как многим неверно может показаться – не абстракция и не простенькая метафора. Она имеет реальную физическую форму. Это – основа, а не вишенка на торте. Остальное дает лоск, но глубинное сияние моего Sol Invictus исходит от металла короны, драгоценных камней в ней и мастерства ювелиров.
Меня не трогают безосновательный мачизм и петушино-павлиний роспуск перьев и шпор, хвостов и гребешков, всего того, чем, как кажется персонажу, природа и общество наградили его, чем он увешан, как фальшивый ветеран на параде – бесполезные цацки. Кому придет в голову украсить свою корону из чистого золота дешевыми стразами, прицепить по соседству к настоящему ордену бутафорский значок из подземного перехода? Дикарю. Внимание от недостойных – не валюта, это мишура, которая может развлечь в редкие минуты скуки, но чаще раздражает и отвлекает, транжиря мое драгоценное время. Только внимание персон подлинно королевской крови становится украшением моей короны. Я с возрастающей тревогой думаю о том времени, когда корону придется отдать. Сразу или в рассрочку, вот в чем вопрос.
Когда возникли короны нельзя сказать однозначно. Есть мнение, что интернет привел к перегреву рынка – сегодня каждая королева может достоверно оценить свой потенциал, если под короной у нее есть хоть немного ума. Но использовать этот потенциал могут не все. Ведь ум слабее инстинкта. Чуть смазанный законами инстинкт вышел сейчас на первое место.
