спланировать к земле и спокойно сесть. Жаль, не могу этого сейчас попробовать.
Леон Моран поистине ощущал себя на седьмом небе. Когда он поделился этим с шеф-
пилотом фирмы «Моран-Солнье» — Роланом Гарро — тот засмеялся:
— Ты в переносном смысле, а я — в буквальном!
Гарро демонстрировал мировому авиационному сообществу новые машины фирмы —
монопланы «Моран G» — побольше, «Моран H» — с крылом меньшего размаха.
«Моран G» был двухместным. Пилот и пассажир размещались на одном сиденье, которое
по форме напоминало гитару. Размах крыла у этого самолета составлял 10,2 метра.
Второй самолет, «Моран H», с крылом в 9,3 метра, был одноместным. Выглядели они
очень похоже, но на глаз легко различались по «лишней» паре расчалок (по две или по три
на крыло).
Фюзеляж четырехугольного сечения сходил к хвосту на острую горизонтальную грань.
Деревянные рейки каркаса обшивались полотном, швы заклеивались текстильной лентой
с зубчатыми краями.
Вся проводка управления была тросовая. Топливных баков предусмотрено два:
непосредственно за мотором и за кабиной пилота.
Но главная прелесть самолета, быть может, заключалась в том, что он был разборным.
Детали укладывались в ящик и в таком виде могли быть отправлены на поезде или
автомобиле куда угодно. Затем на месте самолет собирали. Моран гордился тем, что его
детище можно собрать и подготовить к полету за десять минут.
Новые аэропланы «Моран-Солнье» уже доказали свою эффективность.
Летом тринадцатого года Марсель Бриндежон де Мулине завоевал первое место в
европейской гонке на «Моране H», преодолев расстояние в 4 800 километров. Это был его
знаменитый перелет из Парижа в Москву.
В том же году в Великобритании английский пилот Хэмел выиграл на «Моране Н» кубок
воздушного дерби. Он сумел развить скорость в 122,3 километра в час!
А 23 сентября Ролан Гарро на «Моране G» пролетел за восемь часов 740 километров из
Сан-Рафаэля до Туниса, причем большая часть пути, 500 километров, пролегала над
морем.
В общем, фирме было чем гордиться.
— Герр Моран? — К французу обратился господин в сером костюме. — Я представляю
германскую фирму «Пфальц». Нас весьма впечатлил ваш самолет, и мы хотели бы купить
лицензию на его производство.
...Пройдет совсем немного времени, и «Мораны» встретятся с «Пфальцами» — своими
немецкими собратьями, — в воздухе отнюдь не в дружеских поединках...
Штабс-капитан Нестеров прочитал письмо, усмехнулся и отбросил его.
Послание было из Франции. Один банкир предлагал русскому авиатору совершить по
Западной Европе турне. «Демонстрация «смертных петель» в воздухе в исполнении их
автора сулит огромные прибыли», — писал он.
Что ж, такого следовало ожидать. Во всем мире к авиации относятся как к забаве, к
аттракциону. Авиаторы выступают с воздушными шоу, потешая публику.
Еще в прошлом году это имело определенный смысл: необходимо было
продемонстрировать как можно большему количеству людей возможности, скрытые в
аэропланах. Но сейчас убеждать уже некого — все убеждены...
«Я не фокусник», — написал Нестеров своему несостоявшемуся «импресарио».
У него сейчас появились совсем другие заботы.
— Любезный вам аэроплан «Ньюпор-IV» устаревает на глазах, — услышал Нестеров в
военном ведомстве, куда был вызван телеграммой. — Мы приобрели лицензию на
производство более современной машины — «Моран-Солнье» тип G. Вы уполномочены
наблюдать за ходом их постройки на московском заводе «Дукс». Господин Брежнев
введет вас в курс дела.
«Брежнев» было фамилией владельца завода.
Нестеров закончил дела в Москве и собрался возвращаться в Киев — там у него
оставалась семья, да и служебные обязанности командира авиаотряда призывали.
— Просто так мы вас не отпустим! — объявил ему Красницкий, один из энтузиастов
воздухоплавательной общественности. — Вы уже имели удовольствие познакомиться с
мсье Пегу, насколько мне известно? Мы организуем для него и для вас банкет в ресторане
«Яр»!
Нестеров поморщился. Красницкий знал его нелюбовь к пышным мероприятиям, но у
него был наказ — не принимать отрицательного ответа, — поэтому он настаивал:
— Не разочаровывайте нас, Петр Николаевич! Для вас же старались!
— Может, обойдетесь одним господином Пегу?
— Нет, нет, ваше присутствие необходимо.
Банкет был пышным, по-московски обильным — на выпивку, закуску и речи. Пегу, судя
по всему, пришел в восторг от русского гостеприимства.
Под конец все участвовавшие пилоты — а их собралось немало — расписались на стене
кабинета, где происходило празднество.
— Кто уже делал «мертвую петлю», господа, расписывайтесь вверх ногами! — суетился
Красницкий, чувствуя значимость момента. — А кто не петлил, расписывайтесь
