Бухту прикрывала 154-я эскадрилья «Спитфайров». Накануне английским летчикам
удалось отогнать четыре итальянских S.M.79: те уже подходили к побережью и заходили
на цель, когда истребители набросились на них.
Сбить трехмоторник трудно, самолет большой и живучий. Но один они все-таки отогнали
прямо на зенитные орудия, и он взорвался, буквально забросав палубу корабля
ошметками машины и останками тел экипажа. Прочие ушли, сбросив торпеды мимо цели.
Сегодня атака итальянцев повторилась. И надо же было такому случиться! Как раз в ту
самую бухту и в то самое время вылетел патруль «Спитфайров».
— Мы ведь могли там оказаться раньше или позже, мы могли вообще в другую бухту
вылететь! Вот что значит — оказаться в нужном месте в нужное время.
— Одна «Савойя» сгорела, — добавил сержант Томсон. — Все мы видели, как она падает.
— Говорят, двух летчиков подобрали живыми. Французы утащили их в свой госпиталь.
— Капитан Бускалья, — обратился майор Дебби к вошедшему, — как вам должно быть
известно, ваше правительство подписало с союзниками перемирие. Мы предлагаем вам
вступить во вновь образованную итальянскую армию.
Бускалья провел в плену год. Сменил несколько лагерей — в Теннеси, Арканзасе,
Северной Каролине. Теперь вот Мэриленд. Неволя везде одинакова.
Он помнил, как горел, падая в море, его самолет. Помнил, как во французском госпитале
закрыл глаза раненому товарищу, который, как и он, пережил тот бой. В отличие от
Бускальи — ненадолго.
Теперь ему вновь предлагают летать.
Раздумывал он недолго.
— Я согласен.
— Как — Бускалья вернулся? Разве он жив?
...Посмертно награжденный Золотой медалью за воинскую доблесть, погибший герой
войны, чье имя носит оставшаяся верной Муссолини торпедоносная эскадрилья, — жив и
воюет на стороне союзников?
— Срочно переименовать!
«Под рукой» оказался другой погибший герой войны — капитан Фаджиони. Он
командовал «группой Бускальи» до самой своей смерти в апреле сорок четвертого. Теперь
за дуче сражалась «группа Фаджиони». Главное — сохранить лицо.
Командовать новым подразделением оказалось нелегко. И причина была отнюдь не в
персонале — соединение укомплектовано итальянскими пилотами. Причина — в
самолете.
Союзники дали «второсортным» летчикам «второсортные» машины — устаревшие
американские бомбардировщики «Балтимор».
— Если тебе нужно мое мнение, то вот оно: хочешь жить — летай хоть на корыте, —
высказался майор Эрази, старый товарищ и бывший командир Бускальи.
Аэродром был неудобным: небольшая площадка, со всех сторон окруженная оливковыми
рощами и виноградниками.
Неудобен и самолет. Он сильно отличался от привычной «Савойи» на взлете и посадке,
ошибок не любил. Бортинженера не было, поэтому пилоту приходилось самостоятельно
следить за двигателями, расходом масла и топлива.
Но хуже всего было то, что двигатели сильно «крутили» самолет влево. На «Савойе»
винты вращались в другую сторону.
Как командир, Бускалья считал своим долгом освоить самолет как можно быстрее. И
нынешним утром решил попробовать взлет самостоятельно.
Он запустил моторы, прогрел их и начал выруливать на полосу.
Развернувшись против ветра и придавив тормоза, дал полный газ. Моторы взревели на
взлетном режиме. Бускалья начал разбег.
Скорость возрастала, и самолет начало заносить влево, где находились стоянки.
Останавливаться было уже поздно. Бускалья попытался взлететь.
Молотя пропеллерами воздух, задрав нос и кренясь на левое крыло, «Балтимор» взлетел,
перевернулся и рухнул в оливковую рощу. Самолет загорелся, но летчик был еще жив.
...Автомобиль несся в Неаполь — в госпиталь. Эрази гнал что было сил. Он остался с
раненым другом до самого конца: Карло Бускалья умер на следующий день.
76. Двадцать первый «фоккер»
— Никто не имеет права разговаривать со мной в таком тоне! — негромко произнес
доктор Эрих Шацки и поправил очки в тонкой золотой оправе.
— А в каком тоне с вами разговаривать, если вы не понимаете самых обыкновенных
вещей? — глава фирмы Антон Фоккер пожал плечами. — Я не интересуюсь вашими
политическими взглядами. Если вам было угодно не сойтись во мнениях с Адольфом
