Я стояла на месте некоторое время, было тревожно решаться на «свободное плавание» без подсчёта калорий и незнания, сколько я ем за день. Это вызывает тревогу (кстати, ОРПП – тревожное расстройство и есть) и появляются голоса: «Не переел ли я калорий, не стану ли я толстым, если всё-таки переел» и так далее.
Первым шаг будет таким. Неделю (если меня хватит, 2 недели, хотя, честно, вряд ли, посмотрим, в общем) я буду записывать только пищу без калорий – да, граммы выйдут «на глаз», весам говорю «нет» уже давно, а в конце недели прикину среднюю калорийность за 7 дней и узнаю, сколько калорий просит тело, а не устанавливаю я сама. [Здесь я из последних сил пыталась «договориться» с ОРПП.]
Всё бросить за день и стать здоровой, я думаю, это не про пищевое расстройство (хотя очень хотелось бы). Я с некоторым смирением встречаю «волны» отката и принятия себя – это нормально, на мой взгляд. У меня нет большой паники при «так же нельзя делать, если ты хочешь уйти от ОРПП!» Это будет приходить и уходить.
Сложно поверить самой себе, сколько попросит мой организм, а также сложно заткнуть практически бессознательный подсчёт. Я не сажусь за расчёты со словами «Так, а сейчас посчитаем, сколько я съела!» Оно будто само.
Психолог: когда человек себя ограничивает, сигналы голода сбиваются нередко в сторону того, что желудок перестаёт просить еду. В этом случае опасно верить тому, сколько просит желудок. Потому что организму нужно больше – вот только сил до вас докричаться у него пока нет.
Я беру в руки маленькое яблоко и знаю, что там ХХ ккл. Я ем кусок куриного мяса и знаю, что я жую примерно ХХХ ккл и прочее. Поэтому буду работать с головой. Также нужно работать с тревогой, так как она, как блоха, скачет с еды на другие аспекты жизни.
P.S. Сегодняшний завтрак я не посчитала, хотя хочется, просто ужас. Съела мало, чтобы долго не ждать перед тренировкой.
Психолог: опасность! Снова акцент на «мало». Тренировка оказалась важнее, чем процесс восстановления.
Это были важные мысли, переломный момент в моём рекавери. Я призналась сама себе, что я нахожусь не там, где мне нужно. Что я убиваю и разрушаю себя. Я написала «спасительный» план, что мне нужно сделать, чтобы выйти из релапса, и чувствовала, как мне будет сложно это сделать.
Подсчёт калорий в рекавери может быть полезен, но не каждому. Вряд ли это будет безопасно для того человека, кто высчитывал свою еду годами. Но я уцепилась за знакомый подсчёт и решила считать даже в восстановлении: «Хоть что-то родное, моё!»
Я пыталась договориться с расстройством и давала себе 1—2 недели на то, чтобы записывать съеденное. Безусловно, это ерунда. Я всё ещё находилась в релапсе. Это выглядело так: я весь день пыталась запомнить, сколько я ем, и, конечно, пыталась съесть поменьше, чтобы «на всякий случай не перебрать», потом я брала небольшой листок и подсчитывала калории в конце недели.
