Меня беспокоило только это, ничего больше. Хотя если бы сейчас я имела то здоровье, что у меня было при ОРПП, я бы ужаснулась и мои переживания о силе воле умерли бы в первую минуту.
Я постоянно ходила в платные клиники, с Андреем мы всегда что-то у меня лечили. Вроде что-то одно вылечим – вылезет другое. Долечим другое – появится третье. Сначала мужа удивляло, что я постоянно чем-то «болею», а потом он даже привык, и его уже не трогало, что буквально каждый месяц у меня что-то появлялось и я бегала по врачам.
Я не хочу перечислять, что у меня было, скажу, что нарушения случались во всех системах. Я была у самых разных врачей за все годы расстройства, хотя мне было только от 18 до 22 лет. Денег на консультации и разное лечение было потрачено немерено. Как-то Андрей даже брал кредит, так как оплата не могла терпеть, а визит к доктору был крайне важен – моё состояние было очень опасным.
Из самого последнего ближе к восстановлению я помню, что начала сдавать анализы на онкомаркеры, меня начали пугать предраковым состоянием, я была подавлена и уже начала себя хоронить. [Со мной всё в порядке сейчас.]
Примерно с 2013 года на моих ногах существовала экзема. Она была ужасной, кожа была очень страшной. Мои ноги выглядели просто кошмарно – ничего не проходило. За все годы расстройства я обошла много дерматологов. Все долго меня лечили, выписывали мази, крема и таблетки, отправляли сдавать миллион анализов, но в итоге всё возвращалось на круги своя из раза в раз.
Я вечно была «на нервах». Моя голова была «пропитана» калориями, и в моей жизни не существовало ничего важнее их. Стресс был перманентным: «Я недостаточно красивая, я не должна есть вот это и вот это, я мало потренировалась и не сожгла сладкое, надо больше заниматься!» и так далее. Экзема возникала на фоне переживаний, поэтому я всё никак не могла с ней попрощаться.
Иногда ночью я плакала из-за этого, и Андрей успокаивал меня. Мне казалось, что мои страшные ноги совсем никак не вылечишь. Экзему не брало ничего: ни таблетки, ни мази, ни примочки. Она жила себе спокойно и не реагировала на лечение. Иногда я могла расчесать ноги до крови, потому что зуд был очень страшным.
Ближе к осени 2015 года (начало восстановления) врачи мне дали понять, что мой кишечник «умер». В нём не было нужных бактерий для комфортного пищеварения; живот был вечно вздут, как шар. Я подумала, что куплю полезные бактерии, буду их пить. Я не сообразила, что это из-за того, что я мало ем. «Я ем 1ХХХ ккл – это ого-го, тем более вся еда правильная, что со мной не так?! Ну, вот такой у меня слабый ЖКТ, надо лечить!» Так как мой желудок был слаб, то я, конечно, посещала и гастроэнтеролога. Тоже осенью 2015 года, перед началом рекавери, в бинджах.
