Брехт глаза прикрыл. Покопался в голове, разрозненные воспоминания Витгенштейна выуживая. И пытаясь понять, что же делать. Сегодня пятое мая. Неделя. Неделя, это если поспешать, то верст четыреста можно преодолеть. А всего предстоит марш на две с половиной тысячи километров. Месяц в пути. Есть цель. Нужно к коронации, к пятнадцатому сентября, привести горцев в Москву. Чеченцев, кабардинцев, осетин, ингушей или черкесов с дагестанцами – не важно. Хотя план был именно на чеченцев. Дело не в нации. Дело в нефти. В горах есть близко залегающая нефть. А это керосин и керосиновые лампы. А еще нужно обязательно побывать Брехту в Дербенте. Нет, не на месте былых боев по павшим товарищам слезу скупую мужскую пустить, Петр Христианович хотел пригласить в Петербург на свой строящийся часовой завод мастеров из Кубачей. Там оружейники и чеканщики. При часовом заводе создать отдельный цех по производству украшений из серебра и часть умений кубачинских мастеров перенести на производство часов. Красивый корпус не менее важен, чем точный механизм.
Что получается? Путь туда и обратно пять тысяч километров. По семьдесят верст в день, если одвуконь выйти, то нужно семьдесят дней на дорогу. Ну, с запасом – восемьдесят. И там хотя бы десять дней в Чечне и десять в Дагестане. Все впритык, ни одного дня в запасе. А тут целая неделя. Твою же мать. Рыкнуть можно. Никуда не денутся, поедут. Дисциплина какая-никакая должна быть в полку, но провести с лучшими офицерами полка почти четыре месяца в дороге, если они настроены к нему враждебно, плохой ход.
Ну, как завещал Ильич, мы пойдем другим путем.
– Господин полковник, на бал ведь унтер-офицеров, сержантов и прочих каптенармусов, не являющихся дворянами, не пригласят?
– Петр Христианович, да побойтесь бога…
Витгенштейн, поигрывая этишкетом на кивере (кисточка такая) рассказал свою математику, естественно, не упоминая про нефть и Кубачи.
– Что теперь скажете, Григорий Иванович? – закончил он, вынимая из кармана новые часы фирмы Мозера и демонстративно крышку с мелодией простенькой открывая.
– Это же будет позором для всех офицеров полка.
– Возможно, найдутся добровольцы, желающие заслужить благодарность государя императора. Вы даже не представляете, сколько суперважных дел, в тысячу раз более важных, чем бал, пришлось бросить мне, чтобы отправиться в это путешествие. – Брехт защелкнул крышку часов, прерывая мелодию. Одна Дарьюшка Бенкендорф-Ливен чего стоит. А Мария Федоровна… А свечной заводик… Не стал про все это рассказывать. Слюной захлебнется от зависти командир Мариупольского гусарского.
– Я вас понял, ваше превосходительство. Рост и хорошие кони, это главные условия отбора?
– Да, государь лично передал мне значительную сумму денег, всем необходимым в дороге я отряд в пятьдесят человек обеспечу.
– Ох и в непростую ситуацию вы меня ставите, Петр Христианович.
Полковник ушел, а Брехт сел на лавку в штабе полка и стал ждать. Дорога и переговоры с младшим Бауэром вымотали его. Сам не заметил, как голова свесилась на грудь.
Есть только один способ быть счастливым в браке, и как только я узнаю его, я женюсь.
Люди перестают развиваться, как только начинают размножаться.
Выехали седьмого мая. Брехт полным отморозком не был, а потому поехал не в седле. Это пять тысяч километров. Обязательно себе все там сотрешь под ноль. Ну и, в отличие от графа Витгенштейна, заядлым же кавалеристом не был. Привычки месяцы проводить в седле не было. И почему-то не очень хотелось такую привычку нарабатывать. Взял и себе бричку с откидывающимся верхом, к ней приобрел пару хороших лошадей в Москве и на этом агрегате поехал, рядом сидит малый Ванька и его лекции по физике, математике, химии и прочему природоведению слушает открыв рот. Уставал сидеть и трястись, садился на купленного в Москве хорошего породистого жеребца и с полчасика мучился, плюхаясь на нем. Правда, с каждым разом получалось все лучше. Но дремать в пролетке еще лучше – получалось.
Стеша, выслушав предложение пойти в ученицы к ведьме до коронации Александра, хрюкнула, но когда граф пообещал выдать ее за дальнюю родственницу – графиню Витгенштейн из Пруссии прикатившую, и пристроить замуж прямо на коронации за какого-нибудь молодого и красивого князя из Рюриковичей, с приличным приданым, то хрюкать перестала и махнула прекрасной ручкой.
– Согласная я!!!
