В комнате была сумрачно, глаза еще немного слезились, но уже не болели так сильно, как поначалу, и можно было осмотреть себя на предмет внешнего вида. Платье какое-то темное, попахивающее мокрой тряпкой и явно с чужого плеча, на ногах замызганные башмаки, сваливающиеся при каждом шаге, под платьем бельишко сохранилось и то хорошо…костяшки пальцев ободраны до крови…дралась, что ли? Ах нет, только три пальца сбиты…да полоски светлые, кольца, значит, были да содрали их, руки грязные до жути, лицо как будто коркой покрыто…
— Перта, а умыться здесь можно где-нибудь?
— Ты спи меньше, тогда и умываться будешь вместе со всеми, — не оборачиваясь из своего угла пробурчала девушка, — утром ведро приносят одно на всех.
— А завтра принесут? — дожить бы до этого ведра только, не исчесавшись!
— Завтра? Завтра нас уже отправляют с рассветом, может и доведут до воды, если получится. Я сегодня спросила, мне уже все обсказали, как и что будет.
— Ну что тебе обсказали? — вызверилась из своего угла Геда, тощая разбитная бабенка с черными распущенными волосами. — Что тебе тут обскажут хорошего? Еще неизвестно, что в этом Скаггарде нас ждет, а она тут притомилась, пристает ко всем стражникам, когда отправят да поскорей бы…вот дура-то! — сплюнула она в сторону. — Мужика, видишь ли, не найти ей было, так на границу поперлась…не там искала! Походила бы со мной, так от мужиков бы отбою не было…
— Не хочу я ходить по дорогам, — спокойствие Перты было непрошибаемым, — мне свой дом нужен и семья, а не скитания по чужим углам. Ты вон много дорог истоптала, а толку что, все равно вместе едем!
— Зато мне есть о чем вспомнить, — визгливо рассмеялась Геда, — вот погуляла от души, жаль, что попалась так глупо! И ведь вроде пиво было слабое, а с чего повело, не понимаю…разве что ели мало? Так не хотелось, — она почесала спутанные волосы грязной пятерней, — до этого за день нажрались от пуза, целую свинью сожрали! Ох, и хороша была, — причмокнула она, закрыв глаза, — как уперли с того двора, пока один зубы хозяевам заговаривал, так сразу и в лесок, а там Хромой ее одним ударом забил, рука у него тяжелая. Едва дождались, чтоб пропеклось, вот уж повеселились от души, Корявый даже идти не мог, так и завалился спать прямо у костра, едва голову не спалил! Это я ему головешку подложила, — хихикнула она, поковырявшись в ухе грязным пальцем, — все ждала, что он рожей на нее ляжет, а он в другую сторону повернулся, пока не завонял паленым, не проснулся!
— Геда, вы ведь украли эту свинью, — подала голос Айна, — люди ее для себя растили, а вы…
— Жрать хотели, вот и украли, — раскаяния в голосе Геды не было и в помине, — а на что покупать, ежли денег нет? Были когда, так за пиво отдали, а селяне те сами виноваты, плохо следили…стоило заговорить с ними, так они и ворота открыли, бери не хочу! Пусть сами один хлеб жрут до осени, а мы поумней будем!
— То-то ты такая умная здесь сидишь, — буркнула Перта, — в Скаггарде не поворуешь.
— Ай, жить везде можно, ежли с умом подходить, — презрительно бросила Геда в спину Перте, но больше ничего рассказывать не стала.
