— Нет, с возрастом она стала помягче, Танечку вот часто к себе берет и перестала ей всякие глупости говорить, а как узнала, что у нас еще ребенок будет, даже прослезилась. Ты же понимаешь, что здесь совсем другие отношения, не то, что у нас в Питере, здесь принято рожать очень молодыми, а я для них да еще с животом — непонятный уникум. Соседки пока еще ничего не знают, но уж сплетен и разговоров будет, не перечесть! Но ничего, я это переживу, а Юра и тем более далек от всего этого. Лера, а как у тебя дела на личном, никого не встретила? Тебе ведь осенью тридцать уже… нет, я знаю, что сейчас в больших городах замуж поздно выходят, рожают тоже поздно и никто из этого не делает трагедию, но… как жить одной-то? Или ты уже привыкла и тебе никто не нужен?
Мамина обеспокоенность тронула меня до глубины души, но посвящать в неприятные подробности всего, что произошло со мной, я ее не стала. Она в положении, волновать ее нельзя, все-таки возраст, зачем ей выслушивать лишние неприятности о моей собственной глупости? Расскажешь, будет переживать из-за потери квартиры, из-за моих проблем со здоровьем, а на ней еще Танечка висит… нет, нельзя ей ничего говорить, во всяком случае до родов уж точно! И здесь, за столом, я совершила еще одну страшную глупость, из-за которой потом не раз кусала себе локти — я ничего не рассказала маме, уверяя ее, что со мной все нормально, а замуж я не выхожу только потому, что не подворачивается хороший человек, с которым можно жить вместе.
Вернулся Юра и дальше наш разговор плавно перетек в рассказы о их жизни, о Танечке и самых обычных насущных проблемах, коих несть числа в любой российской семье.
С самого утра я уходила на берег любимой бухточки, чтобы позагорать на жгучем майском солнце и полежать в морской воде у берега. Пожалуй, впервые в жизни я была рада, что нахожусь на море одна и никто лениво не наблюдает, как я вылезаю из воды, опираясь на камни или со стоном опускаюсь на подстилку, пристраиваясь на ней поудобнее. В прошлые приезды сюда, как и всякая нормальная девица, я не упускала возможности поразить окружающих чем угодно — прыжками в воду, спортивной фигурой без отвратительных жировых складок или дальними заплывами… к слову сказать, почитатели находились достаточно быстро и не давали соскучиться по вечерам. Но это было тогда… сейчас же ситуация изменилась в корне и показывать окружающим свою слабость и болячки я считала совершенно недопустимым. Юре и маме я даже не собиралась ничего говорить, но в тот день все получилось совершенно неожиданно…
Жара навалилась какая-то тяжелая, на берег пришла семья с отвратительно крикливыми детьми и я пошла домой раньше, чем собиралась изначально. Маму с Танечкой я встретила на улице — они вдруг решили пойти на рынок, а у самой двери меня догнал Юра, который раньше ушел с работы.
— Лера, ты чего так рано вернулась? А Леночка где, не видела? — спросил он, открывая входную дверь.
— Они с Танечкой на рынок пошли, — я как-то неудобно повернулась и спину прошила мгновенная боль, — а я раньше ушла с берега, сегодня жара такая тяжелая, будто придавливает сверху.
— Да, значит к ночи дождь соберется, — кивнул Юра, бросая в прихожей свою сумку, — у нас всегда так бывает. Но ты не беспокойся, завтра с утра все разнесет уже и опять будешь лежать на солнышке! Иди в гостиную, сейчас чай заварю, попьем, есть будешь?
— Нет, по жаре ничего не хочу, — отказ не выглядел ненормальным, я вообще привыкла мало есть, мне бы овощей пожевать и достаточно будет, — чаю с удовольствием попью!
— Ладно, тогда неси за стол хачапури, — крикнул Юра из кухни, — они у меня в сумке лежат! Это я от Мадины принес, у нее самые вкусные пекут, помнишь!
— Ага, уж на что я выпечку не очень ем, но у нее так все вкусно, оторваться невозможно, — согласилась я, доставая промасленный пакет. — Она еще так вкусно делает суп какой-то… да у нее вообще все необыкновенное получается!
За сумкой пришлось нагнуться, потом присесть, боль вновь шибанула в левую руку и вставать было крайне тяжело да еще этот пакет с пирожками… ухватившись за косяк, я поднималась так медленно, что он напряжения заболела поясница. Может быть, я перележала в прохладной воде? Но это было не так долго, к тому же почти у берега, где она наощупь была чуть ли не горячей… и лежала я там совсем чуть-чуть!
— Садись, чай уже готов, — Юра пролетел мимо меня с чайником и уже вытаскивал из серванта шикарные немецкие кружки, из которых пили чай только по праздникам, — сахар тебе надо?
— Надо, — я наконец дошла до стола и достала необыкновенные пирожки Мадины, — сладкоежка я, увы…
— Лера, что у тебя со спиной? Сдвиг или невралгия? Я еще вчера заметил, что ты напряженно держишься, а сейчас и вообще… — Юра внимательно смотрел на меня через очки и тон его вопроса был самым что ни на есть серьезным. — Если ты не хочешь расстраивать маму, то не говори ей, но я вижу, что с тобой не все в порядке. Что произошло?
— Да ничего серьезного, — попыталась я отвертеться от разговора, — так, продуло немного.
