— Тогда ты понимаешь, что в тот момент я просто испугался, увидев в чужих глазах полную пустоту. Я не поверил своим глазам и почему-то взял его за руку… и не ощутил ничего, ни тепла, ни силы, ни желания. словом, никаких эмоций, как будто я потрогал статую во дворе Академии! Был живой человек, радовался, скучал, пытался быть во всем первым, ссорился с нами и мирился, а вдруг разом стал пустышкой, в куске дерева было больше воспоминаний, чем в нем. Я отшатнулся, испугавшись, но в молодости показывать страх нельзя, поэтому я никому ничего не сказал, а решил проверить свои ощущения на ком-либо еще. Просто проверить, больше ничего! Подошел к еще одному парню и сделал вид, что хочу потянуть его за собой… наверное, в тот момент все мои чувства были настолько обострены, что я как будто вошел в него и с ужасом и радостью ощутил все то, что и он — что он боится подойти ближе к Берни, так звали того, кто стал пустой оболочкой, что у него болит живот, что ему вся эта затея с зачерпыванием силы не нравится… это длилось долю мига, но я это все ощутил, как свое. Странно, раньше у меня такого не было и я заинтересовался, что такое со мной произошло. Спрашивать можно было только у наставника в Академии и он направил меня к мэтру Ардану, известному целителю, преподающему у нас. Он-то и пояснил мне, что у меня есть особый дар, точнее, зачатки, которые надо развивать, чтобы со временем из меня получился такой же целитель, как и он сам. Мне показалось это недостойным мужчины, то ли дело — боевые маги, и я отказался заниматься с мэтром Арданом. Отказался… — с горечью повторил он и единым махом опрокинул весь бокал вина в рот.
— А потом пожалел об этом, но было уже поздно? — подобный вывод напрашивался сам собой. — Боевые, конечно, посолиднее будут… здесь так часто вооруженные конфликты происходят?
— Бывает и такое. Границы хоть и охраняются, но полностью закрыть их никогда никому не удавалось, поэтому всех выпускников в обязательном порядке отправляют туда. Получается хорошая практика для применения своих знаний. Потом, разумеется, бОльшая часть возвращается в королевство, пристраиваясь на подходящие должности.
— Понятно, — упоминание о военных конфликатах оказалось не столь страшным, крупномасшатбной войны в обозримом будущем не предполагалось и можно было спокойно вздохнуть. — Огнем и мечом у вас поголовно не уничтожают окружающих, после обязательной службы на границе используете свои боевые знания в мирных целях?
— Когда-то именно эта сторона магии была востребована больше всего, — пожал плечами Лиенвир, — потому и название сохранилось до сих пор. Сейчас можно было бы назвать этот факультет общемагическим, но все уже привыкли к старому наименованию и вряд ли захотят менять устоявшееся. Другое дело, что предметы во время обучения первые три года у всех одинаковы, а потом идет специализация по силам и интересам.
— Наша учеба построена точно также, разве что мы корпим над учебниками сами и магии у нас нет… а жаль! Но ты остановился на том, что не пошел в ученики к известному целителю, — напомнила я о теме разговора.
— Да. Я приехал домой на каникулы, мне казалось, что весь мир лежит у моих ног, потому что я молод, здоров, я учусь в престижной Академии и у меня впереди только светлое будущее. Мы поехали кататься верхом, я и мой друг. Сверт не был магом, но это не мешало нам дружить в детстве и я с радостью встретился с ним и в тот приезд… мы отъехали довольно далеко от дома, целый день провели на озере, а когда стали возвращаться, погнали лошадей вскачь… как произошло, что он задел ветку дерева и упал? Он всегда был прекрасным наездником, куда более лучшим, чем я… он упал, его лошадь ускакала одна, а я посмотрел и не увидел ничего страшного, да и сам Сверт не жаловался ни на что. Сколько у нас в детстве было таких падений? Наоборот, он еще посмеялся над своей неуклюжестью и утешал меня. Мы пошли дальше медленным шагом, обсуждая по пути то, что волновало обоих — учеба, девушки, лошади… Сверт крепился, но ему становилось все хуже и я это заметил, он побледнел, потом сказал, что приляжет отдохнуть и дождется, когда я приведу помощь из Бейворта. Он еще уговаривал меня ехать верхом, а не взваливать его на мою лошадь и я согласился, решив, что это будет гораздо быстрее. Я даже не посмотрел его, как когда-то смотрел Берни, только попрощался и поскакал в Бейворт. Когда я вернулся с повозкой за ним, он был уже мертв… Я не мог в это поверить, почему, что произошло, он же ничего не говорил, что у него что-то болит! Глаза у него так и остались открытыми… нет ничего более страшного, чем смотреть вот в такие мертвые глаза и ощущать свою вину за то, что ты жив и не смог помочь другу.
— Судя по твоему рассказу, у Сверта был разрыв селезенки после неудачного падения с лошади, — осторожно предположила я, вспомнив похожую ситуацию в одном из фильмов. — Но если ты не врач… лекарь, целитель, то откуда ты мог об этом знать? В моем мире тоже были похожие истории…
