— Если бы я не боялся насмешек и не потакал своим юношеским комплексам, Сверт был бы жив, поэтому вина за его смерть лежит целиком на мне и ни на ком более, — Лиенвир сказал это так, что отбил всякую охоту поколебать его мнение. — Это произошло уже давно, но я помню все до мельчайших подробностей до сих пор. Он мог бы уже иметь взрослых детей, по крайней мере у него была девушка, которая ему нравилась и он пользовался у нее взаимностью. Меня никто не обвинял в его смерти, но я сделал это сам… а потом ушел с факультета и сам обратился к мэтру Ардану с просьбой быть моим наставником. С тех пор никакие насмешки для меня не имеют значения, потому что я понял главное — надо уметь во-время принять нужное решение, не оглядываясь ни на чье мнение.
— Разве над тобой смеялись? Подначивали? Брали на «слабо»? — поверить в подобное мне было трудновато, да и тем более, если дело происходило в некой магической Академии, то они же там очень быстро определяют, кто на что способен! Это у нас полжизни можно искать свое призвание…
— Лерия, ты как-то очень неверно представляешь себе действительность… нашу действительность, — поправился Лиенвир, отрешенно глядя куда-то в стену над моей головой, — если рассказать, что говорили мне мои бывшие сокурсники… — он усмехнулся, вспоминая далекое прошлое, — пожалуй, самым слабым было обвинение в трусости и неумении управлять собственным резервом. Для меня в те годы не существовало ничего страшнее этих слов, пока я не перешел к мэтру Ардану. Им всем было этого не понять, а жалел я только, что она… тоже не поняла, как это обидно не звучит. Жаль, — вздохнул он, — когда-то она понимала меня едва ли не лучше чем я сам, а потом — как отрезало!
— Жалеешь о ней до сих пор?
— Нет, не жалею. Это прошло уже давно, за той чертой остались многие, с кем я раньше дружил, со мной вместе через нее перешагнул только Орвилл. Не сразу, конечно… Ему тоже понадобилось время, чтобы понять мое решение, но остальные даже не составляли себе труда хотя бы поговорить со мной. Они стали меня презирать, — голос потерял все прежние эмоции и стал равнодушным, — но меня это уже не трогало. А то, что Крайден был единственный, кто понял меня и не осуждал, поддерживало в трудные минуты. — Помолчав, добавил, — Вельда уже давно подписала брачный контракт, у нее прекрасный муж и трое детей, а я рад, что она нашла себя и счастлива в браке. Давай выпьем за тех, кто поддерживает нас, — Лиенвир разлил оставшееся вино по бокалам, — у тебя есть, за кого поднять руку?
— Конечно, — я вспомнила Ленку, маму, Юрика, Сергея, всех тех, кто помогал мне держаться в эти последние полгода… — конечно, есть! Эти люди остались в моем мире и я им очень благодарна за помощь и поддержку. И вам обоим, тебе и Орвиллу… тогда и за вас тоже, да? Ты молодец, Лиенвир, проявил характер, наплевав на чужие насмешки и неприязнь, зато теперь к тебе в очередь стоят все, даже те, кто раньше травил тебя в Академии, а ты признанное светило и можешь гордиться собой вполне заслуженно. Лично я очень рада знакомству с тобой… хочешь, я немного тебя развеселю?
— Ну попробуй, — взгляд неожиданно стал тяжелым и я поспешила уткнуться в бокал с вином.
— Я очень много читала у себя дома и как-то раз мне попался один интересный рассказ. Назывался он «Человек, у которого болел компрессор». У вас нет развитых технологий, как у нас, поэтому понятие «компрессор» тебе ни о чем не говорит… это такой агрегат, который присущ лишь механизмам, как, скажем, колесо может быть лишь у телеги, а не у человека. Это понятно? Ну так вот, рассказ был фантастический, то есть..
— Это я понял, — Лиенвир слушал внимательно, — что такое вымысел я представляю очень хорошо.
— Прекрасно! Тогда суть рассказа в том, что жил один врач… ну, целитель, и его друг изобрел ему такой прибор, который он подключал к больному и к себе, а потом в своем организме чувствовал то же самое, что и больной. Ставить диагноз в этом случае было проще простого — целитель чувствует, что у него болит печень или першит в горле, это помогает безошибочно определить, что за болезнь у пацента. Прибор ему понравился, время на прием каждого больного резко сокращалось, а на лица больных этот целитель и вовсе перестал смотреть… раз-два-три, подключил прибор, определили болезнь, выписал лекарство… вот и вся недолга! Его другу это не понравилось и он решил заставить этого целителя обращать внимание на больных… он послал к нему робота, это человек, только механический, искусственно созданный с помощью техники в моем мире, типа ваших вилтов. Вот пришел к нему на прием этот робот, его подключают к прибору и у врача внутри шибает разряд тока, потому что у робота не в порядке компрессор!
— А на самом деле такого компрессора у человека нет? — Лиенвир на минуту задумался. — Для чего ты мне это рассказала?
— Не знаю, почему-то в памяти всплыло именно это, — допив оставшееся, я аккуратно поставила бокал на стол, — наверное, пора спать.
