— А мы вас еще и не возьмем! — пообещал Володя. — Сами когда-то придете к нам проситься, только и тогда мы еще подумаем.
— А это еще посмотрим!
— Вот и посмотрим!
Дальше ехали молча: сердились друг на друга. Володя уже было подумал, не слезть ли ему с подводы («Пусть себе едет, обойдусь и без его одолжений!»), но Микола Приходько остановил лошадей, указал кнутовищем вперед:
— Вон уже и Хороливка видна. Тебя куда подвезти? — Спасибо вам, я тут сойду.
И, не дожидаясь ответа, прыг на дорогу. «Вот упрямое какое!» — покачал головой Микола. Однако вслух этого не сказал, а только произнес:
— Ну, коли наше не в лад… Но! — да и покатил вниз, где вдоль Хорола живописным ковром раскинулось местечко.
Подойдя к первой хате, Володя сел прямо на траву, достал из мешка ботинки, обдул их со всех сторон, обулся. Харчи разложил по карманам и, взвалив мешок на плечо, пошел в центр городка.
Остановился возле аптеки. Стал рассматривать большую витрину с медицинскими инструментами и лекарствами, а одновременно неприязненно поглядывал на двух шикарно одетых барынь — двух нэпманок, двух буржуек, которые остановились возле него почесать языки. Одна из них подняла над головой зонтик, закрываясь от солнца («В поле бы тебя, снопы вязать!»), а вторая, помоложе, придерживала собаку на тонкой как на Володиных часах, цепочке. Собаку не собаку, а так, черт его знает и что… Ему и названия не придумаешь! Такая противная, что только плюнуть и растереть: голая, точно крыса, на тонких искривленных ногах, с выпученными глазами, еще и бесхвостая. Она подошла к Володиной ноге, стала обнюхивать ботинки. Скривившись от отвращения, Володя толкнул ее носком, чтобы отогнать, — она завизжала и с неожиданной злостью вцепилась в его штанину. Спасая штаны, Володя отдернул ногу и изо всей силы ударил буржуйского выкормыша ботинком.
Обе буржуйки закричали так, словно не собаке, а им досталось от Володи. И не успел парень и глазом моргнуть, как оказался в тесном кругу зевак, которые сбежались со всех сторон. Расталкивая толпу, подошел милиционер — воплощение спокойствия и вежливости. Козырнул обеим дамам, козырнул Володе, кажется, козырнул бы и псу, если бы тот не лежал, задрав кверху кривые ноги.
— Граждане, прошу спокойнее! В чем дело, гражданочки?
Буржуйки, чуть не захлебываясь от крика, показывали на Володю и собаку. Милиционер кивнул головой: понятно, мол. Строго спросил у Твердохлеба:
— Ваша работа?
— Так он же мне штанину прокусил! Вот, посмотрите!
Милиционер почему-то не стал рассматривать штанину, а потребовал документы. Документы Володя, как на грех, забыл дома. При нем был только комсомольский билет.
— Покажите!
Володя взглянул на двух буржуек, на людей и, покраснев, сказал, что комсомольский билет здесь не покажет.
— Ага… понятно! — насмешливо произнес милиционер. И, уже обращаясь к Володе на «ты», поинтересовался, что у него в мешке.
— Поросенок!
— Ага.
«Ага» прозвучало так красноречиво, что ни у кого из присутствующих не оставалось сомнения — поросенок украден.
— Прошу пройти в милицию! — с металлом в голосе предложил милиционер. — И вас, гражданочки, прошу, — обратился он к буржуйкам уже другим тоном, без металлического оттенка.
В милиции буржуйки снова подняли крик, в один голос требуя, чтобы Володю посадили в допр, а тот на все вопросы мрачно отвечал:
— Он мне прокусил штанину!
Еще одно вещественное доказательство — поросенок, вытряхнутый из мешка, хрюкал возле стола, напрасно ища какой-то поживы.
— Ваши документы! — потребовал от Володи милицейский начальник, совсем еще молодой человек.
— Документы остались дома…
— А комсомольский билет? — подсказал милиционер, задержавший Володю.
— Ваш комсомольский билет!
— Не покажу!
— Как не покажешь?
— Выведите вот этих буржуек, тогда покажу.
Начальник, рассердившись, стукнул кулаком по столу: «А ну-ка, давай без выкрутасов! Ты не у тещи в гостях!» Милиционер подошел к Володе с явным намерением вывернуть у него карманы. Твердохлеб уцепился рукой за боковой карман на гимнастерке: «Разве только руку оторвете!» Буржуйки закричали, но в это время открылась дверь и в комнату зашел Федор Светличный.
— Что случилось? Что за базар развели?
— Товарищ начмил, задержали неизвестного! — вскочил из-за стола начальник.
Светличный повернулся к Володе. Тот так и обмер. Пропал! Теперь не избежать ему тюрьмы: запроторит за решетку из мести за свою сестру, за жену Ивасюты, которую в свое время заклеймил Твердохлеб как кулацкую волчицу!
— Постой, постой, где я тебя встречал?
Володя опустил голову, старался прикрыть рукой цепочку от часов, которая свисала, прикрепленная к поясу.
— Постой, постой! — Заметив цепочку, Светличный тотчас вспомнил и хлопнул ошеломленного парня по плечу, радостно воскликнув: — Володя! Крестник!..
Как только милиционеры поняли, что и к чему, как только услышали слово «крестник» и увидели, что их начальник милиции обнимает задержанного парня, они сразу приняли меры, чтобы реабилитировать себя в глазах Светличного: старший подморгнул младшему, тот понимающе кивнул головой и стал выпроваживать притихших нэпманок:
