— Давайте, гражданки, давайте! В другой раз придете, тогда разберемся.
Володя же с пустым мешком за плечами пошел за Светличным.
Выслушав рассказ Володи о том, как он попал в милицию, Светличный долго смеялся, все переспрашивал:
— И здорово ударил?
— Да изо всей силы…
— Молодец! Хочешь ко мне в милицию?
Володя, застигнутый врасплох этим вопросом, не знал, что и сказать, а Светличный, по-своему оценив это молчание, не стал ждать ответа:
— Ну, хорошо, хорошо, знаю, у тебя и в селе работы по горло.
Дружелюбно посмотрел на Володю, раздумывая, чем бы порадовать неожиданного гостя.
— Оружие есть?
— Да где там… — ответил Володя, и лицо его стало несчастным и обиженным.
— Какой же ты секретарь ячейки без оружия? — удивился Светличный. — А ну-ка, иди сюда! — Подошел к большому, обитому железом шкафу, отпер дверцы и царским жестом показал на среднюю полку: — Выбирай, какой понравится тебе!
У Володи пересохло в горле, задрожали руки. На полке навалом лежали наганы и пистолеты разнообразных марок и размеров. В кобуре и без кобуры, вороненые и никелированные, вытертые до белого металла или почти новые, с барабанами и магазинами, где, как в зловещих гнездах, притаились разных калибров патроны, — они все так и просились, чтобы их взяли в руки, прикрепили к поясу, к бедру, истосковавшись в этой обитой железом тюрьме. Володя даже вспотел, перебирая, ощупывая, примеряя оружие, а Федько наблюдал за взволнованным парнем, улыбаясь: сам же когда-то был таким!
Выбрав наконец тяжелый парабеллум в твердой, словно из дуба, кобуре, раскрасневшийся и счастливый Володя оторвался от шкафа, преданно посмотрев на Светличного:
— Спасибо!
— Носи на здоровье!
Володя вышел из милиции с такими ушами, словно их там беспощадно драли: прощаясь, Светличный попросил его зайти на хутор Иваськи и передать Тане, чтобы ждала брата в гости.
— Дня через два поеду в ваши края, так заскочу к ней на какой-нибудь часок.
Володя пообещал передать. Про себя же решил, что сам не пойдет, а пошлет Грицька или Галю.
Пожимая на прощание руку, Светличный хитровато улыбнулся и еще раз напомнил:
— Так не забудь передать кулацкой волчице, чтобы ждала меня в гости!
Сгорая от стыда, Володя выскочил из милиции, чуть было не оставил и поросенка! Хорошо, что милиционер, который привел его сюда, напомнил и помог опустить в мешок, поддал на плечо.
Базар не произвел на Володю ошеломляющего впечатления, как когда-то в детстве Великосорочинская ярмарка. То ли Володя повзрослел, то ли базары стали не такими большими. Правда, и тут хватало всякого люда: одни продавали, другие покупали, а были и просто такие, что ворон считали, слоняясь от подводы к подводе, от лотка к лотку, заложив руки в карманы, в которых вместо денег гуляет ветер, от которого ни спрячешься, ни спасешься, о котором разве что можешь пожаловаться свату или куму: «Вроде и были вчера деньги, а сегодня ни гроша! Словно ветром выдуло!» Кум или сват утешит беднягу тем, что ветер погостил и в его кармане, выдул все до копеечки, и теперь остается разве что просто так, из-за «интересу», подойти к какому-нибудь мужику, который продает свинью или корову, подойти да поторговаться, чтобы не утратить, как говорится, квалификации. И когда мужик, отбив ладони себе и тому, что у него ветер в карманах, собьет шапку чуть ли не на затылок, скривится так, словно продает родную дочь, да и махнет безнадежно рукой: «Эх, где мое не пропадало, берите да знайте мою доброту!» — тогда и ответит ему этот безденежный: «Да я бы и взял, добрый человек, почему бы и не взять, когда цена подходящая, да денег ни гроша! Были вчера деньги, а сегодня как ветром выдуло, и копейки на развод не осталось…» — «Так чего же вы мне голову морочили столько!» — воскликнет в отчаянии мужик. «Торговался, потому что мне очень понравилась ваша коровка!»
Вот такие любители поторговаться подходили и к Володе, который пристроился со своим поросенком между подводами.
— Сколько стоит этот котенок?
— Хлопче, а ты его не в кармане принес?
Володя огрызался, как умел, наконец не выдержал, стал чуть ли не со слезами на глазах просить одного покупателя, который случайно оказался возле него:
— Дядька, купите, дешево продам!
— Сколько же ты за него просишь?
— Да сколько дадите.
— Три рубля дать?
— Давайте.
Мужик подозрительно осмотрел поросенка.
— А он хоть ест?
— Да он и вас съест! Жрет так, что за ушами трещит.
— Ну, коли так! — рассмеялся мужик. — Бери, хлопче, трояк, твое счастье, что на меня напал!
Избавившись от кабанчика, Володя словно сто пудов сбросил с плеч. Отошел на зеленую травку, сел поесть: до сих пор еще и крошки во рту не было! Уплетал Марийкины пирожки, а покончив с ними, принялся за сало. На отсутствие аппетита он никогда не жаловался. Что мать, бывало, поставит на стол, все умолотит, крошки после себя не оставит: «Дай боже, чтобы ты, Максим, таким хозяином был, как ешь!..»
Подкрепившись, Володя достал из мешка тяжелую кобуру с парабеллумом, прицепил к поясу на правом боку и гоголем пошел по базару: не так на людей посмотреть, как себя показать.
