– Эй, рыжик, может, притормозишь? – провожая взглядом содержимое уже седьмой стопки текилы, опрокинутой Доминантом, обеспокоенно поинтересовался Микки, делая небольшой глоток из своего бокала, неизменно наполненного янтарным виски. – Домой мне тебя на своем горбу потом тащить? – Йен не особо умел пить, Милкович уже успел в этом убедиться, и та скорость, с которой Галлагер сейчас поглощал обжигающую прозрачную жижу, напрягала сабмиссива.
– Мик, не бузи, мы ведь празднуем, – улыбнувшись, ответил рыжий, выплюнув обезвоженную дольку лайма, которой закусывал. – Наши брат и сестра определи-Ик-лись, – нет, ему, реально хватит налегать на кактусовую водку.
– И че? – конечно, повод был весомым, и Микки искренне радовался за Липа и Мэнди, неожиданно нашедших друг в друге свою истинную родственную душу, за пару недель знакомства прошедших путь к принятию своей связи и закрепивших ее навеки вчера, но к тому, чтобы надираться в стельку, обмывая черные браслеты на руках пары, особого рвения не испытывал.
– Это же здорово! Подумай, теперь они вместе навсегда, и все знают, что они принадлежат только друг другу, – ответил Галлагер, ногтем указательного пальца гоняя по столешнице кристаллики просыпанной недавно соли.
– Мы сейчас о них говорим? – поинтересовался Милкович, чувствуя в словах своего Дома определенный подтекст.
Йен никогда не поднимал эту тему раньше, четко следуя данному когда-то сабу обещанию – браслет Микки изменит свой цвет лишь тогда, когда тот будет готов к столь важному шагу. Конечно, в крепости, силе и искренности их связи Дому сомневаться не приходилось, но полоска коричневой кожи, закрывающая три буквы на запястье брюнета, с каждым днем селила в рыжей голове все новые страхи: Галлагер боялся потерять то, что так долго искал (хоть и никогда не признавался в том, что делал это), а нежелание Милковича окончательно подтвердить свой статус, обменявшись клятвами и подписями, лишь усугубляло положение, лишая Йена сна и покоя.
Возможно, виной тому стало соединение меток, все чувства и эмоции, ощущаемые партнерами, увеличивающее в разы, в том числе и не самые приятные из них – ревность и чувство собственничества.
А, может, и то, что Микки не был похож ни на одного другого саба, и Галлагер просто боялся, что его любимый человек однажды сможет разорвать эту связь между ними, не подкрепленную таинством церемонии, ведь идти наперекор приказам ему как-то удавалось.
Подобные мысли все чаще стали наведываться в голову Доминанта, ожидая удобного момента для того, чтобы быть озвученными, а удачно подвернувшийся поднос с шотами стал отличным помощником в том, чтобы развязать язык рыжему:
– Мы говорим о тех, кто не стесняется показать всем, что занят, – проворчал Йен себе под нос, сосредотачивая взгляд на браслете саба.
– Мне насрать на всех, – Микки не планировал сейчас развивать эту тему, хотя уже не раз задумывался над тем, чтобы, наконец, связать себя узами договора со своим Домом, но для принятия окончательного решения парню не хватало последнего толчка.
– Или, может, тебе выгодно, что на твоей руке до сих пор коричневый, м? – предположил Галлагер сквозь зубы, вставая со своего стула, и направился к бару, намереваясь взять еще выпить.
Нет, он не хотел говорить этого, но забирать слова обратно Доминант не спешил – алкоголь помог молодому человеку, наконец, признаться в своих страхах и сомнениях, а теперь он должен был помочь усмирить возникшее раздражение и злость на оставшегося за столиком парня.
– Мик, куда брата моего дел? – спросил Лип, вернувшийся вместе с Мэнди с танцпола, опускаясь на диванчик и подхватывая свой высокий бокал в надежде промочить пересохшее за время плясок горло.
– Хер его знает, – пробормотал Милкович в ответ, заставляя пару напрячься подобной интонацией. – Психанул и свалил куда-то, – добавил сабмиссив, ничего по сути тем самым не объяснив. – Я тоже, наверное, пойду, простите, – допивая виски и поднимаясь, сказал он, обернувшись в направлении входа, не желая больше оставаться в клубе, в который и поперся лишь поведясь на столь значимый повод. – Вернется, скажите, что я дома, – попросил он, разворачиваясь.
– Что это было? – провожая спину брата долгим взглядом, поинтересовалась Мэнди, прижимаясь к боку своего Дома, опуская голову тому на плечо.
– Сам бы хотел узнать, – ответил кудрявый, целуя макушку девушки.
Пробираясь сквозь толпу танцующих, Микки крутил головой по сторонам, пытаясь найти взглядом рыжую шевелюру, но Галлагер будто испарился.
– Ну и пошел в пизду, – прорычал он себе под нос, когда от двери его отделял лишь десяток метров.
– Микки? – а от ухода домой – неожиданно раздавшийся прямо над ухом знакомый голос.
– О, Тим, здорово, – разворачиваясь, в позвавшем его молодом человеке узнавая своего сослуживца и одного из самых давних приятелей, поприветствовал того брюнет.
– Не ожидал тебя тут увидеть, – улыбнулся парень, – я думал, ты не жалуешь подобные заведения, – поделился он своими догадками с коллегой.
