Метка ныла и чесалась, увеличивая беспокойство в груди десятикратно, не позволяя остановиться, наоборот, заставляя перейти на бег в стремлении поскорее оказаться в пункте назначения, буквально прожигая браслет раскалившимися и покрасневшими буквами, намекая рыжему о случившейся трагедии.
– Блять, – через пятнадцать минут столкнувшись с наглухо запечатанным забором стройки, выплюнул Йен, задыхаясь от продолжительного бега, вбивая кулаки в металлическую сетку, прекрасно понимая, что Милковича на работе быть не может.
– Блять, – прохрипел Микки, потерпев неудачу в попытке подняться на ноги, падая обратно на землю и сжимаясь, сплевывая сгустки крови и рвоты, вернувшей парня в сознание после того, как избившая его компания радикалов отправилась искать дальнейшие приключения на улицы города, оставив Милковичу на память еще несколько ударов по изувеченному телу и плевков в кровавое месиво, когда-то бывшее довольно симпатичным лицом.
Теперь уже никуда не торопясь, в записной книжке своего смартфона пытаясь найти номер хоть одного из приятелей саба, проклиная себя за то, что не прихватил с собой и его телефон, Галлагер шел в направлении дома, строя в голове возможные теории и вероятности того, что они могли разминуться где-то по дороге.
А Микки скреб асфальт ногтями, шепча призывы к спасению, вдалеке приметив проходившую мимо проулка пару, увлеченную своей беседой.
– Ой, простите, – не заметив препятствия на пути и столкнувшись с одним из шедших навстречу громко разговаривающих молодых людей, извинился Дом, поднимая взгляд на лицо блондина, которого он по неосторожности задел плечом. – Задумался, – поправив длинными пальцами упавшую на лоб челку, никак не закрепленную на затылке после душа, проговорил он виновато и поспешил продолжить движение, не услышав брошенное в спину:
– Еще одного? – поинтересовался брюнет, поравнявшись с главным.
– Нет, этот – Доминант, – блондин успел заметить браслет на руке долговязого рыжего парня, способный спасти Галлагера от «свидания» с ТПД’шниками, избежать которого не удалось его собственному сабу.
Продолжающему рычать от собственного бессилия и тянуть оставшуюся целой руку к приближающейся паре, откликнувшейся на тихие призывы о помощи, волей случая услышанными, когда девушка остановилась что-то найти в своей сумке акурат напротив входа в темный переулок.
Громкий вой сирены скорой помощи привлек к себе внимание зеленых глаз, провожающих стремительно летевший по улице желтый фургон, заставляя кипевшую внутри панику выплескиваться за пределы воспаленного мозга, вызывая дрожь рук и неприятное покалывание на позвоночнике, задумываясь о том, что внутри этой машины может лежать парень хозяина этого обеспокоенного взгляда.
В широком воротнике, фиксирующем шею, обмотанный трубками и оглушенный противным писком приборов, заверяющих парамедиков в относительной безопасности и отсутствии угрозы жизни ночного пациента.
Пустая квартира вновь встретила Йена тишиной, разрушая лелеемые на пути к дому надежды на скорую встречу с Милковичем, заставляя подбежать к прикроватной тумбочке прямиком в верхней одежде и обуви, подхватывая забытый сабом телефон дрожащими пальцами, надеясь угадать четыре цифры его пароля.
– Микки, – поджал губы Галлагер, проваливая последнюю попытку к разблокировке, лишаясь возможности дозвониться до ближайшего окружения своего парня, проклиная упрямого брюнета за то, что тот сначала долго спорил с ним о бесполезности пин-кода, но все же установил его на аппарат после.
– Йен, – прошептал Микки, приоткрывая веки, сквозь неприятную резь в глазах сумев разобрать черты лица склонившегося над ним врача.
– Ты хоть представляешь, как я волновался? – стараясь не повышать голоса, но, все же, крайне строгим тоном выговаривая своему парню об испытанных за предыдущий вечер и ночь эмоциях, шипел Йен, разглядывая ссадины и синяки на лице Милковича, пытаясь не думать о том, что в момент их получения он находился где-то рядом.
– Блять, как будто я знал, что эти отморозки нападут, – недовольно пробубнил Микки в ответ, поджимая губы и морщась от неприятного жжения в рассеченной плоти, не понимая, почему рыжий, вместо того, чтобы радоваться, что его саба не забили до смерти, отчитывает его за произошедшее.
– Какого хера ты вообще пошел по той дороге? – ерзая на предоставленном медсестрой стуле и теребя пальцами край одеяла, скрывающего от обеспокоенного взгляда зеленых глаз бинты и повязки на груди Милковича, не унимался Дом, едва сдерживая себя от того, чтобы не дотронуться до пластикового фиксатора на правой руке сабмиссива, пришедшего на смену коричневому браслету, разорванному и грязному, теперь хранившемуся вместе с другими личными вещами пациента палаты «216» в небольшом целлофановом пакете.
– Там быстрее, – объяснил Микки, не желая признаваться Йену в своей трусости и рассказывать о желании сбежать от преследующих его радикалов по параллельной улице.
