— Нда… Радость моя. Это он нас всех поймал… — Баюн, важный, моментально вернувший солидные габариты и довольный вид, покивал головой. — Он-то знает, почему я не могу пока что-то рассказать. Да и остальные тоже. Вот и сыграл так. Сволочь! — внезапно зашипел Баюн. — Подлая ледяная сволочь! Но ты справилась, да с помощью Кира, но справилась! Я горжусь тобой!
Катерина вышла из Дуба и прижмурилась от яркого солнца. — Нет уж. Давай-ка теперь сама никуда! — ворчал рядом Бурый.
— Да чего ты там бурчишь? — Cеверин лениво колыхал дубовые ветки у Катерины над головой. — И если уж на то пошло, больше можешь не утруждаться! Я сам теперь хозяйку буду стеречь и гораздо лучше, чем ты!
— То-то я смотрю, ты её устерёг, когда её ветры унесли! — рассердился Бурый.
— Так приказа не было! — неприятно ухмыльнулся Северин, принявший подобие человеческого облика и опустившийся перед Бурым. — Я всё ждал, пока до неё дойдёт, что я лучше, сильнее и полезнее вас всех, вместе взятых!
Катерина видела, как опасно вспыхнули глаза Бурого, но и сама разозлилась едва ли не сильнее!
— Северин! — от неожиданно грозного тона Вихрь недоуменно оглянулся. Сказочницу в таком гневе он ещё не видел. — Это мой названный брат, и я запрещаю тебе с ним так говорить! Ни с ним, ни с Баюном, ни с Жар-Птицей, ни с одним из сказочных коней ты так вести себя не будешь! Это понятно?
— А с другими людьми? Ну, которые ходят с тобой? — Cеверин тряхнул лохматой головой.
— И с ними тоже! Понятно?
— Да ладно-ладно… Чего уж тут непонятного… — Северин пренебрежительно хмыкнул. Как бы там она не сердилась, но в лёд не заточит, кишка тонка, выгнать тоже не выгонит, не решится остаться без такого сильного ветра! А значит, даже если разговаривать нельзя, делать-то можно?
Катерина летела на Волке хмурая. Бурый помалкивал, понимал, что сестра расстроена.
— Как мне с ним справится? Как? Он же силён очень! Не уважает никого, кроме Кащея, которого попросту боится! И как мне его заставить себя слушаться? С Яриком было проще, он хоть как-то с людьми общался, пусть хотя бы с тем мальчишкой, имя которого принял. А этот?
— Возвращаемся! — рыкнул Бурый. — Держись!
— Что случилось?
— Северин до наших мальчишек добрался!
— Что? — и тут Катерина оглянулась, и увидела то, о чём говорил Бурый! У озера Кир и Степан валялись в сугробах, а Северин летал над ними не давая подняться! Занёс их снегом по шею!
— Вот все ваши боевые ухватки! На что вы годитесь, если есть я! Она запретила с вами разговаривать грубо! А вот делать-то ничего не сообразила запретить! Да даже с её глупостью, она скоро додумается, что я лучше вас всех!
— Останови его, иначе беда будет! — велел Бурый.
— Северин!!! — Катерина рявкнула так, что ветер замер на месте, развернулся, презрительно глянув на мальчишек, пытающихся выбраться из снега, и не спеша подлетел к Бурому.
— Да хозяйка? — он даже это произнёс с издевкой. А Катя вдруг вспомнила, что ей это напоминает! Один пёс, которого она знала, жил сначала у не очень-то хороших людей, те и били его и пинали, и кормили плохо. А когда пса пожалели их знакомые и выкупили, то он вместо ожидаемой радости от того, что его не обижают, любят и отлично кормят, стал наглеть ни по дням, а по часам! Скоро он мог рыкнуть на хозяйку, или попытаться оскалиться на их ребенка. Собственно, на этом его хамское поведение и закончилось! Его новый хозяин построил невоспитанную животину так, что тот начал с чрезвычайным почтением относиться разом ко всей семье!
— Ах, ты так? Ну, ладно!
Бурый снизился около Степана, вбитого в снег так, что только нос и глаза были над плотно утрамбованной снежной массой, спустил Катерину со спины и махом выдернул мальчишку. Киру досталось поменьше, он с трудом выбрался сам. Оба красные, злые, отряхиваются и на Катьку даже не смотрят!
— Зачем тебе такие увальни и слабаки? Только и годятся в тумане за тобой ходить! Так пусть тут из себя ничего не изображают! — развлекался Северин.
Катерина никогда не слышала, что так можно делать, но его надо было срочно остановить. И это сработало! Неожиданно Вихрь задрожал, стал становиться всё более плотным и осязаемым, словно вся его ветреная мощь и скорость сгущались в подобии человеческого тела, которое он обычно принимал. Его внезапно потянуло к земле, и он, никогда ничего подобного не ощущавший, закричал он ужаса!
— Что ты сделала? Что ты со мной сделала?
Он рухнул в снег, и со страхом посмотрел на свои руки. Нет, конечно, было понятно, что он не человек! Но и ветром его тоже уже назвать было нельзя! И он не мог… он не мог взлететь, вдруг ощутив ту совершенно привычную для людей, но абсолютно незнакомую для ветра силу тяжести.
— Что ты натворила? Что со мной?
