Туфля была моим алиби. Вежливо пропустив их, я направилась в свою комнату, очевидно для починки туфли. В ответ на мою улыбку дамы сделали два вежливых и тщательно рассчитанных кивка и проплыли мимо, направляясь к парадной лестнице.
Наконец шорох их юбок затих. Испуганно взглянув на дверь гостиной Элоизы, я снова подобрала юбки и повернула к комнате Филиппа.
Заурчали часы, собираясь бить. Полночь. Я улыбнулась. Точно в самую полночь. Потом откуда-то взялась странная мысль, и я остановилась. Полночь. Упавшая туфелька. Бегство с бала.
Я нахмурилась. Это было так нелепо, что внушало неясное беспокойство. Потом я пожала плечами и засмеялась.
– Ну-ка, фея, где твои тыквы? – сказала я себе и взялась за ручку двери Филиппа.
Филипп не спал. Прокравшись в его спальню, я увидела, что он сидит в халатике на кровати, не отрывая глаз от двери. В камине весело горел огонь, который должен был потухнуть несколько часов назад. Занавеси, закрывающие высокую дверь на балкон, были раздвинуты, и лунный свет ложился косой широкой, как свет театрального прожектора, полосой на изголовье кровати.
Лунные лучи ярко освещали сидящего мальчика, окрашивая его лицо в желтоватый, почти восковой цвет, черные глаза казались огромными. Он выглядел очень хрупким.
Но он казался очень оживленным и, едва увидев меня, сказал:
– Вас не было целый век.
– Ты сказал «в самую полночь», помнишь? Полночь только что наступила.
– Полночь? Правда? – Он был очень доволен. – Я развел огонь, зная, что вы придете.
– Конечно. Как это тебе удалось не заснуть до сих пор? – Увидев нетронутую чашку какао на столике у кровати, я засмеялась: – Понятно, на голодный желудок не спится. У тебя не слипаются глаза?
– Немножко, – признался он. – Но мне хотелось, чтобы горел огонь.
– Ты все время сидел вот так?
Он смущенно отвел от меня большие черные глаза и стал щипать покрывало.
– Я надеялся… я думал, не посидите ли вы со мной, если уж пришли?
– А в чем дело, Филипп? Что-нибудь случилось? – спросила я, сев к нему на кровать.
Он энергично покачал головой, но потом бросил на меня один из своих загадочных взглядов искоса. Я потянулась к нему и взяла за руку:
– Что случилось, малыш?
– Кошмары! – сердито пробормотал он.
– О господи, а я и не знала. Какой ужас! Какие кошмары?
– Кто-то заходит ко мне, – ответил он, – трогает меня.
Как ни странно, его слова испугали меня больше, чем рассказ об обычном кошмаре, когда снится, что тебя преследуют, а ты бежишь, но при этом не можешь сдвинуться с места.
Немного передернув плечами, словно холодок пробежал у меня по спине, я сказала, кажется, слишком уверенным тоном:
– Ну, Филипп, это просто сны. Никто к тебе не приходил и не трогал. Правда, я иногда захожу к тебе, когда ты спишь…
– Нет, – упрямо сказал Филипп, – не вы. Если бы вошли вы, я бы не испугался.
– И часто у тебя бывает этот сон?
Он кивнул.
– Ты не просыпаешься от него? Если проснешься, позови меня, и я приду.
– Я зову, но меня не слышно.
Я похлопала его по руке. Она была очень маленькая и холодная.
– Значит, ты еще не проснулся. Это просто сон. И вполне может быть, что во сне ты видишь меня. Я обычно захожу к тебе перед сном. Ты всегда крепко спишь.
– Правда?
– Как бревнышко. И храпишь.
– Спорим, что не храплю.
– Спорим, что храпишь. А теперь послушай. У меня есть к вам предложение, мсье граф де Вальми. Раз ваша милость не соизволит спуститься в столовую на ужин в праздничную ночь, не угодно ли вам, чтобы ужин явился к вам сюда?
– Ужин? Но я уже поужинал.
– Это было несколько часов назад, – сказала я, – а я совсем не ужинала. Не будет ли ваша милость так любезна принять участие в полуночном пире вместе со мной и вашим кузеном Раулем?
– Полуночный пир? О, мисс Мартин! – Большие черные глаза радостно блеснули в лунном свете, потом их взгляд стал неуверенным. – Вы сказали, с моим кузеном Раулем?
Я кивнула:
– Он сказал, что принесет еду сюда и… о, вот и он.
Дверь спальни бесшумно открылась, и вошел Рауль, нагруженный бутылками, за ним следовал один из официантов с подносом. Рауль поднял длинную аристократическую бутылку с золотым горлышком, шутливо приветствуя нас.
– Привет, мсье граф де Вальми! Пожалуйста, поставьте сюда поднос, хорошо? – обратился он к официанту. – Спасибо. Как вы думаете, вы сможете потом унести отсюда остатки? Тайно, конечно.
– Конечно, мсье.
Лицо официанта оставалось совершенно неподвижным. Что-то перекочевало из руки Рауля в его ладонь.
– Прекрасно. Тогда это все. Спасибо.
– Благодарю вас, мсье.
Официант наклонил голову, проскользнул между мной и кроватью, вышел и закрыл за собой дверь.
