Я вернулась в домик, но не стала раздеваться и открыла окно. С каждой новой снежинкой, залетавшей в комнату с улицы, мне делалось все грустнее и тоскливее. Вдруг в дверь ультимативно громко постучали. На пороге стояла Марина. Как выяснилось, она тоже не могла заснуть после разговора со мной. И так же смотрела в окно на снег. А потом, не успев толком и задуматься над тем, что делает, просто встала и пошла ко мне.
Посреди ночи мы с ней и парнями из охраны бродили среди вишневого сада и жгли костры, подкидывая в них побольше хвороста и листьев, притащенных из лесной части участка, чтобы дым валил погуще. С неба сыпались снежинки. Проснувшиеся птицы носились низко над землей. Тени от костров плясали на стенах сонного большого дома. Все подзамерзли. Марина неожиданно вытащила из сумки термос с горячим чаем и протянула его сначала мне. Я хотела гордо и презрительно отвернуться, но сейчас в Марине было что-то беззащитное и даже трогательное, она нахохлилась, как замерзающий воробушек, и моя рука протянулась ей навстречу. Я отхлебнула пряный, согревающий напиток. Между нами возникла та взаимная открытость, которая появляется между людьми, стоящими вместе под ночным весенним небом и пьющими чай из одной чашки.
Я не без иронии поинтересовалась, как отнесся БМ к тому, что его жена среди ночи подорвалась спасать какие-то дурацкие вишни.
– А он и не заметил, мы не спим в одной комнате, – запросто призналась Марина.
– Ха-ха, – совершенно неуместно рассмеялась я. – А помните, когда я в первый раз приехала в усадьбу, вы заявили, что не сомневаетесь, что у меня нет любящего мужчины. Мол, если бы он был, то ни за что бы не отпустил меня среди ночи из теплой супружеской постельки устраивать какие-то дурацкие насаждения?
Марина кивнула, отхлебывая.
– Ну так сейчас вы точно такая же, как я, безумная садовница! – рассмеялась я. – Раз в ночи гоношитесь среди посадок.
– Ну да, конечно! – подозрительно весело согласилась Марина. – Это же здорово. Именно так я и представляла себе наше общение, когда приглашала вас сюда. Что мы будем вместе делать что-то очень живое.
Эта волна искренности ошарашила. Пожалуй, она первый в моей жизни человек, который так запросто признается в своей нелюбимости и оставленности. Не жалуется, не сетует, а просто констатирует. Я смущенно отвернулась – к большому дому, на стенах которого плясали тени костров. В окне второго этажа шевельнулась занавеска, мелькнул мужской силуэт. Успокоившийся было вихрь внутри меня снова порывисто закружился, разнося по телу мурашки, словно летучие невесомые семена.
– Между прочим, я подготовила проект сада, – вдруг призналась я.
– Вообще-то, я думала, что мы вдвоем будем рисовать эскизы, – оживилась хозяйка.
– Если мы хотим успеть сделать хоть что-то в этом году, надо приступать немедленно, – сказала я. – Даже в конце мая делать серьезные посадки уже поздно. Утром после завтрака я зайду к вам и мы все обсудим.
В третьем часу ночи Марина начала зевать, поскучнела и ушла в дом. Мы с парнями остались в саду поддерживать костры. Ребята были вполне симпатичные, но не то слишком молодые, не то прибитые секретностью – поболтать с ними не получилось, как я ни старалась. С командой терминаторов и то удалось бы веселее провести время. Жаловаться им на свое заточение мне тем более не пришло в голову. Уж они-то знают местные порядки и вряд ли поспешат меня вызволять.
Солнце взошло и принялось помогать нам своими теплыми лучами, но еще около двух часов после восхода мы обогревали деревья. И наконец затушили огонь.
Впервые за долгое время, укладываясь спать, я завела будильник. Я больше не буду отсиживаться и ждать чудесного спасения. Я буду действовать.
Приступили к обсуждению эскиза сада. Марина сразу заявила:
– Главное, чтобы это было настоящее искусство. То есть чтобы не слишком просто.
Я была с ней согласна – прекрасное должно быть замысловатым. В чужих работах меня всегда восхищали именно мастерство, достигнутое с опытом, и невозможность повторения или даже более-менее похожей имитации профаном.
Бумажная работа, которая обыкновенно кажется нудной, шла бодро. Подробную документацию мы готовили вместе с Мариной – генплан, дендроплан, разбивочный чертеж, ассортиментную ведомость посадочного материала и так далее. Это ее развлекло, но увлекло гораздо меньше, чем я ожидала. Даже самые отстраненные прежние мои заказчики погружались в тему гораздо въедливее и глубже. Марина разговаривала со мной как будто с морской глубины – словно сигналы доходили до нее с большим искажением и очень приглушенными. Или как будто она всегда была немножко под транквилизаторами.
Когда все было описано и посчитано, пришло время приступать к делу – потребовались рабочие.
Я не представляла, как справлюсь с работой без моих киргизов, с которыми трудилась уже несколько лет. Но затаскивать их сюда я не имела права – они не заслужили такой подставы. К тому же мне вряд ли бы это позволили.
– Кто же будет непосредственно копать, поливать, перетаскивать плитку и так далее?
