– Да вон тут сколько парней! – разрешила мои сомнения Марина, махнув рукой в сторону домика охраны. – Вы им все покажете, они люди сообразительные, схватят на лету. Вам надо всего лишь дать им точные инструкции и показать, что и как.
«Ну надо же, как мило, – с раздражением подумала я. – “Всего лишь” надо им все показать и подробно объяснить, что делать». Можно подумать, я в курсе подробностей, как там и что делается. Киргизы сами, без моих указаний, все знали. Честно говоря, я не представляла, как выполнять множество вещей, с которыми рабочие как-то сами шутя справлялись. Как замешивается цементный раствор? Как именно утрамбовывается газон? Чем отличается хороший плоскорез от неудобного и бесполезного? Я знала только, что киргизы постоянно искали тот самый «правильный». Где они его находили, в конце концов? И это только первые вопросы, которые возникли в голове. На самом деле было еще множество моментов, в которых я ни черта не соображала.
Да я и не должна была этого знать! Ни один специалист сегодня не представляет весь процесс, в котором он занят, от начала до конца во всех подробностях. Спросите кого угодно! Дирижер не обязан уметь играть на всех инструментах. Модные архитекторы не интересуются современными материалами, но при этом нарасхват. Водителям, даже профессиональным, сегодня ни к чему знать, что под капотом, и уметь ремонтировать автомобиль. Они даже дорог не знают – спасибо навигаторам. Министру сельского хозяйства необязательно даже бывать в деревне. Психологи, пишущие книжки о воспитании детей, прекрасно справляются, будучи убежденными чайлдфри. А уж сколько я видела консультантов по развитию бизнеса и бизнес-тренеров, ни разу не управлявших даже сигаретным киоском! Толстые прыщавые фитнес-инструкторы – видели таких? Даже консьержки не знают в лицо и по имени людей, живущих во вверенном им подъезде, – а ведь, казалось бы, куда уж проще? Можно продолжать и продолжать. Все имеют некоторое общее представление о своем деле. В этом и есть прелесть нынешнего дня – сложные вещи воспроизводят себя практически сами, без участия интеллекта, который обнимал бы процесс целиком, зная все детали производства.
Самое неприятное, что, осознавая свою правоту, я все равно почему-то стеснялась собственного незнания. Поэтому ночи напролет штудировала пособия для агрономов, библии садоводов и даже лунный календарь – чтобы затем выдать свеженькие знания, едва улегшиеся в моей голове, за мудрость, которая копилась там десятилетиями. Это оказалось даже хорошо, что я была так сильно загружена. Потому что, переставая думать о саде, тут же тонула в тревоге. Иллюзия пасторали не заслоняла главный вопрос: как мне все-таки отсюда выбраться? Я представляла, как мои друзья по Facebook организуются в поисковые отряды, просматривают видео с камер наблюдения во всех районах, где я могла побывать. Возможно, мои френды-журналисты уже написали десяток заметок про внезапно исчезнувшую известную «садовую партизанку». Наверняка все только и говорят, что о моем исчезновении.
Флора. Чувства
Накануне привезли саженцы бересклета – подрощенные, почти взрослые кусты. Много – я запланировала пышную купину. Здоровые, с хорошими корнями, бодрые растения оказались редким эстетическим браком – однобокие, с несимметрично сформированной кроной. Утром приехала машина, чтобы вывезти уродцев на свалку (увы, посадочный материал не подлежал возврату). Бересклеты было жалко, но не до слез. Оторопь из-за неприжившихся деревьев и загубленных саженцев меня охватывала только на самых первых проектах (да и то скорее из-за их стоимости). Потом к этому привыкаешь. Настоящий садовод должен быть безжалостным. Ты не сможешь воплотить хороший проект, если будешь жалеть каждую неудачную былинку. Не вырастишь хороший урожай, пытаясь помирить листовертку и яблоню: ты или за яблоню, или за вредителей. Да, это Спарта.
