— Дикон, — тихо сказала я, — знаешь, мне говорили, что у детей магов, если они сильно напуганы или злятся, может получиться наказать своих обидчиков. Дик целитель, но его никогда никто не порол. Ему всегда объясняли, что правильно, а что нет. Я не хочу никого обвинять голословно, но если тот, кто причинил Дику боль, знал об этой особенности, то он мог сделать это специально. Только представь, что того, кто выпорол ребенка, отбросило и ударило о стену. Или случилось еще что-то. Разве не начали бы кричать о происках нечистой силы?
— Ты думаешь, это сделали нарочно? — спросил он.
— Могли, — ответила я. — К счастью, Дик всего лишь сумел удрать из замка и позвать меня на помощь, но все могло быть намного хуже.
Он вздрогнул.
— Я бы этого не допустил.
— И стали бы орать уже о том, что у тебя сын-колдун, рожденный от ведьмы. И что ты покровительствуешь колдунам. Началось бы следствие, нам бы даже того оборотня вспомнили. У тебя есть враги, Дикон. Даже самая ничтожная тварь может извернуться и укусить. И ударить по самому слабому месту — по ребенку.
Некоторое время мы сидели молча. Было слышно только потрескивание свечей.
— Уже поздно, — наконец сказала я, — понятия не имею, где тебя устроить. Разве что сюда принести овчины и тюфяк. Согласен ночевать среди прялок и вышивок?
Он тихо рассмеялся.
— Смотри, не запутайся в нитках, — усмехнулась я.
— Лучшую кровать в доме, значит, мне не уступят?
— Там спит твой сын. Энн сейчас в кровати Дика, там тоже можно место найти. Ну или в большой комнате, если там отца Джона не устроили.
— Тогда уж лучше здесь, — ответил он.
Чего-чего, а овчин в доме было полно, так что постель получилась довольно мягкой и уютной. Я принесла одеяло.
— Ну вот. Ложись и спи.
Он не ответил, я обернулась. Ой, блин… Да что у него за нюх такой на книги? А если учесть, что мы тут с дамами обычно читали… Ой, что сейчас будет…
— Кх-м… — пробормотал Дикон, — тысячи есть у Венеры забав, но проще и лучше, выгнувшись, полулежать телом на правом боку?
И не что-нибудь нашел, а сразу «Ars amatoria»**. И открыл на нужном месте. Хотя там, скорее всего, закладка была.
— Это Овидий, — сказала я, — поэт. Он еще в Древнем Риме жил. Давно, то есть…
— И ты такое читаешь? — у него еще и щеки порозовели. Да, там ведь есть и иллюстрации… Сундук поставлял все самое лучшее.
— Ну… почему только я, — проговорила я, думая, как бы отобрать у него завлекательную книжку, — мы тут шьем, а кто-нибудь вслух читает. Стихи, романы. А в этой книге есть советы, например — как прически делать. Давай сюда! Ты же видишь, что тут для женщин все, не для мужчин.
Он перелистнул страницу.
— Бейся, как парфский стрелок, вспять обращая коня?
— Отдай!
— Это какое-то пособие для распутства, — сказал он, глядя на меня, — что у вас тут творится?
— Ничего такого, — ответила я, ухватившись за книгу, — здесь, кроме меня, замужние женщины. Что они со своими мужьями в спальне делают, меня не касается. А стихи красивые. Отдай книгу, порвешь! Тебе точно не пригодится, раз считаешь распутством.
— А тебе?
Картинки эти… высокохудожественные.
— Я знаю, что это осуждается, — сказала я, — но почитать-то можно?
— Значит, в спальне у тебя трактаты по истории, — медленно проговорил он, — а здесь такое. Чтобы подальше от чужих глаз.
— А раз спрятано, то нечего рыться. А Овидия даже монахам читать можно. Если только не в пост.
— Значит и мне можно, — логично ответил он.
Возразить было нечего.
— Ладно, читай, что хочешь, а я пошла.
— Так просто и уйдешь?
— Дикон, — протянула я, — это непотребство и распутство.
Он приподнял бровь. Я закусила губу.
— Орать буду! — предупредила я.
— Ори! — согласился он, откладывая книгу. — Никогда бы не подумал, что найду у тебя такое.
— А ты много обо мне думал? Какая честь!
Он собственническим жестом обнял меня за талию. Ладони тут же переместились ниже.
— Посмотрел картинки и решил попробовать? — выдохнула я ему в губы. — Как не стыдно, милорд! И еще упрекаете меня.
— А ты только смотришь картинки? — спросил он.
— А почему ты спрашиваешь?
— Я знаю, что у тебя нет любовника, — ответил он, — это всегда видно, кого любит женщина.
— Откуда ты знаешь такие вещи?
— А ты думаешь, что я ненаблюдательный? При дворе такие не выживают. Меня столько раз пытались подловить.
— И ты думаешь, что раз у меня нет любовника, то я всегда готова с тобой?
— Нет. Но я могу сделать так, что ты сама захочешь быть со мной.
— Тиская меня за задницу?
Он тихо рассмеялся.
— У тебя ядовитый язычок, но такой сладкий…
— Ты все распробовал?
— Еще не совсем…
Я провела рукой по его щеке. Щетина уже чувствовалась, но не мешала. Дикон прикрыл глаза. Я запустила пальцы в его волосы.
— А ты не только кусаться умеешь, да? Ты умеешь ласкать?
Я показала зубы. Он резко выдохнул. Синие глаза широко распахнулись…
Надо заметить, что овчины действительно оказались очень удобными.
За завтраком все выглядели чинно и прилично. Вряд ли Энн не догадалась, с кем ее муж провел ночь, но она и виду не показала, что ее это как-то задевает. Характер!
