Асеро как наяву представлял себе обнажённое распростёртое тело отца, которая мать с головы до пят мазала белой мазью, а тот временами проваливался в жар и бред. Оставив ненадолго отца, мать вывела маленького Асеро во двор и сказала снять тунику, чтобы она могла рассмотреть его на свету. Асеро немного стеснялся этого, всё-таки он был уже слишком взрослым мальчиком, чтобы обнажаться перед матерью, но пришлось подчиниться. "О боги!" -- прошептала мать. -- "И у тебя тоже!". Пришлось и Асеро подставляться под кисть. А вечером отец твердил, что у него что-то с глазами и что он ничего не видит. Но было непонятно, действительно ли это так, или это бред.
На следующий день у самого Асеро уже был жар, и он временами проваливался в бред. И теперь страшные змеи тоже выскакивали у него в самых разных местах. И вокруг глаз, и в гортани (из-за этого было больно глотать пищу), и на дёснах, и даже на детородном органе, что было болезненней всего. Это и в самом деле напоминало, как будто кто-то время от времени дёргал его изнутри за нитки из боли. В какой-то момент даже показалось, что у него что-то появилось на глазу, но то ли действительно показалось, то ли быстро прошло, во всяком случае, зрение у него не пострадало.
В жару он бредил, видел какие-то узоры и цветы, потом он просыпался весь мокрый и мучимый жаждой. Время смешалось, дни и ночи спутались. Но потом страшная пытка прекратилась, и ему наконец-то стало легче. Новые оспины уже не появлялись, да и жар спал. Это значило, что наступил перелом. Поняв это, мать принесла ему немного кашицы с мёдом.
-- Мама, как отец? -- спросил он.
-- Сынок... -- всхлипнула мать, -- сынок... нет у тебя больше отца. Ты теперь сирота.
Это было как удар камнем по голове. Они теперь с матерью одни, и именно он, одиннадцатилетний мальчик, теперь единственный мужчина в доме. Конечно, в Тавантисуйю государство заботилось о вдовах, так что риска погибнуть от голода не было, но всё-таки это значило, что мать нельзя оставлять одну. Ведь многое в доме под силу только мужчине.
Отца похоронили в тот момент, когда Асеро лежал в бреду, так что для него похорон как бы и не было -- был отец, и нет его. От самого мальчика болезнь постепенно отступала. Стали отпадать корки, и в какой-то момент он уже смог выйти во двор. Тут его увидела тётка Фасолина, жившая пососедству. Она даже руками всплеснула:
-- Какой был хорошенький мальчик, а теперь... смотреть страшно! Он же теперь на всю жизнь рябой!
Асеро вопросительно посмотрел на мать:
-- Ничего страшного, зато он у меня умненький! И работящий. Рябины -- не беда. Найдётся умная, хорошая девушка, полюбит его и таким, а глупые нам не нужны.
Потом были выпускные экзамены в школе (увы, некоторых соучеников оспа тоже не пощадила, и в классе чувствовалась непривычная пустота), и после них была беседа с учителем. Они сидели на лавочке в саду, и Асеро сказал, что не поедет учиться дальше, он должен остаться с матерью, это его долг. И рассказал о словах отца, которые казались ему теперь своего рода завещанием.
Учитель внимательно посмотрел на него и сказал:
-- Но ведь, помимо долга перед семьёй, существует ещё и долг перед Родиной. Ты очень талантливый мальчик, Асеро. Правильно ли будет, если ты не направишь свой талант на службу Родине? Ведь учёные занятия -- это не блажь и не баловство. Как бы мы строили мосты и плотины, если бы не было инженеров и архитекторов? Если бы не медицинская наука, то как бы мы лечили болезни?
-- Отца так и не вылечили, -- мрачно сказал Асеро.
-- Но, может быть, сейчас где-то учится такой же мальчик, который станет лекарем и изобретёт такое средство, которое избавит нас от этой напасти. Может, этим мальчиком будешь даже ты.
-- Я не склонен к лекарском искусству.
-- Пусть так, но вполне может быть, что ты тоже сделаешь что-то, что спасёт многие жизни. И ты не можешь пренебрегать отпущенным тебе от природы даром. А если всё сложится неудачно для тебя... Что же, тогда ты вполне сможешь вернуться к отцовскому ремеслу. Родное селение всегда примет тебя обратно, тут ты не теряешь ничего.
Асеро молчал.
-- Пойми, Асеро, я вижу, что у тебя будет непростое будущее. Ты станешь инкой, Асеро.
Мальчик вздрогнул. Конечно, его учитель не имел в виду Сапа Инку, об этом не принадлежащий к роду сыновей Солнца и помыслить не мог, но для мальчика из далёкого горного селения и просто стать инкой казалось недосягаемой вершиной.
Ну а потом в родное селение приехал Горный Поток, и тут оказалось, что его мать ему единокровная сестра. Так что для мальчика больше не стояло вопроса о долге перед матерью, которая тоже ехала в столицу, да и вопрос, надо ли получать дальнейшее образование, решался сам собой.