-- Вижу, что репутация моих дочерей уже и тут известна. Хорошо, -- сказал Асеро, задумчиво прохаживаясь туда-сюда, скрестив руки на груди и внимательно смотря на покрытие под ногами, -- не будем о чувствах Розы, рассмотрим только политический аспект. Допустим, этот брак состоится, а у меня при этом не будет сыновей... Или будут, но со мной случится несчастье прежде, чем они выйдут из малолетства. В этом случае мой зять станет наиболее вероятным кандидатом на тавантисуйский престол или хотя бы в регенты. Так что любого зятя я должен оценивать именно с точки зрения пригодности в преемники.
-- У меня замечательный сын, он тебя не разочарует.
-- Замечательный, а вместо подготовки к экзаменам бегает по театрам? -- съязвил Асеро. -- Я понимаю твои отцовские чувства, но надо признавать и свои родительские ошибки. Я, например, очень сожалею, что старшая дочь у меня выросла чересчур избалованной и легкомысленной... Ничего не поделаешь, но важно оценивать своих детей трезво, иначе это может обернуться бедой для государства...
-- Асеро, пойми, в провале нет его вины, -- ответил Орлиный Глаз, умоляюще сложив руки, -- я изначально не хотел никаких льгот для своего народа, лишь велел отобрать у нас лучших юношей и отправить поступать в Куско. Но все они провалились как один, мой сын показал ещё не самый худший результат.
-- И в чём ты видишь причину провала?
-- Или наши школы и учителя сильно хуже, чем по стране, так как к нам соглашаются ехать только те, у кого проблемы с устройством в других местах.
-- Немудрено, -- ответил Асеро, -- многие ещё помнят, как тут учителей резали и вешали....
-- Или просто ваши амаута слишком предубеждены против каньяри и специально занизили им оценки, так как боятся видеть их в стенах университета.
-- Есть ещё третье объяснение, -- ответил Асеро и съязвил, -- те, кто отбирал лучших, мерили их лучшесть не по уму, а по принципу -- лишь бы не обидеть влиятельных родственников... Я знаю, что ты, Орлиный Глаз, весьма старателен в делах управления, однако такая старательность оставляет мало свободного времени для семьи, потому ты едва ли можешь верно оценить способности своего сына. Тебе могут специально преувеличивать его способности надеясь угодить.
-- Может быть, я не знаю, -- ответил Орлиный Глаз растерянно, -- но куда важнее решить, что делать теперь. Если они с позором вернутся домой, злые и разозлённые... Знай, что это будут семена будущей войны!
Асеро смотрел в даль. Город уже накрыла тьма, и на небе зажглись звёзды.
-- Хорошо, но что предлагаешь ты? Я не Верховный Амаута и не могу вмешиваться в дела университета напрямую.
-- Я написал бумагу к Верховному Амаута, где изложил бедственность ситуации. Я хочу, чтобы вы, носящие льяуту, разобрались с этим делом как можно скорее, а пока не разобрались и не пришли к какому-то решению, хотя бы не высылали юношей из Куско.
-- Ладно, уговорил. Тем более что носящие льяуту должны собраться вскоре после моего приезда в Куско. Как-нибудь решим...
И так Асеро подписал бумагу, чтобы юноши-каньяри временно остались в столице, не зная, чем она обернётся вскоре и для него самого, и для миллионов тавантисуйцев... Как теперь было принято, бумага полетела на крыльях и была в столице уже на следующий вечер.
Асеро не знал, что как раз в тот вечер, когда он беседовал с Наместником Кариканчи, те самые Лилия и Роза тоже беседовали у себя дома в укромном уголке сада.
Роза была встревожена и с трудом сдерживала слезы -- тот, кому она уже успела отдать своё сердце, куда-то исчез, а те, кто мог знать об этом что-то, отделывались неопределёнными ответами. Девушке было ясно, что от неё что-то скрывают, и что, скорее всего, случилось какое-то несчастье, но о деталях она могла только гадать.
Лилия, как могла, утешала сестру. У самой у неё дела шли куда лучше. Какое-то время назад её возлюбленный тоже пропадал, но потом вернулся даже живее и бодрее, чем раньше.
Он сказал ей, что не уступит свою принцессу никому, и что пойдёт до конца. И в самом деле пошёл -- когда Лилия с целью проверки этого предложила ему сделать последний шаг, он решился на него без колебаний. С точки зрения Лилии именно это доказывало силу его любви. В отличие от робкого бывшего монаха, тот казался ей пышущим страстью. И решимостью.
-- Понимаешь, сестра, Золотой Подсолнух медленный как унау, он не учитывает скорости чувств, как нас обручили, так ему даже встретиться со мной некогда. Хотя я хотела бы с ним объясниться, чтобы не было недомолвок.
-- Но, может, ему и в самом деле не до того, он учится, у него много дел по Оценке, ему нужно получить звание философа, для этого он должен в Кито к Хромому Медведю съездить. И всё это нужно успеть к Райма Инти!
-- Да не поехал он туда, с его статьёй туда Кипу поехал. Так что он здесь, но всё равно не хочет встречаться.
-- Откуда ты знаешь, что именно не хочет? А если не может?
-- Ну, если человеку что-то реально надо, то он делает это несмотря ни на какие обстоятельства, а долгом прикрываются трусы, не способные на решительный шаг!