-- Мне трудно ответить на этот вопрос. Могу сказать, что Киноа и Искристый Снег, даже когда нас вели в последний путь, до конца не понимали серьёзности ситуации. Значит, тем более я их не мог убедить ни в чём до катастрофы. Кажется, они не понимали до конца, что такое враг и что он может сделать с нами... Значит, нам с Горным Ветром нельзя поставить в вину, что мы их переубедить не смогли. Этого не смог бы никто на нашем месте. Мы-то понимали, что англичане ? наши враги, но думали, что у нас есть время для манёвра. В этом мы ошиблись. Точнее, Горный Ветер ошибся, я тут на его мнение полагался... Но это дело прошлое, главное другое. Тот юноша, Золотой Лук, который пытал меня... Будучи моим охранником, он наблюдал меня в кругу семьи, и... ну, в общем, там не было ничего такого, за что меня возненавидеть можно. Но он возненавидел. И ведь он не один такой, думаю, Дэниэл сказал мне правду, что они нашли довольно много молодых отморозков, которым были сладки расправы над инками только за то, что они инки. Предателем оказался даже один из замов Кондора Теосинте, при том, что этой человек был связан со Службой Безопасности и Горный Ветер ему доверял. За что же они нас так возненавидели?
-- Думаю, что Дэниэл сказал тебе, как есть, -- сказал Кальмар, -- зачем усложнять?
-- Да, он сказал правду, но не всю... ведь я помню себя юношей. Таким же молодым как вы, и даже моложе... И, конечно, вокруг меня были такие же юноши, довольно много... и я как-то не помню, чтобы не то что меня, кого-то из моего окружения тянуло на что-то такое. Думаю, что англичанам, попади они к нам в 25 лет назад, найти себе сторонников среди моих сверстников было бы гораздо труднее, чем сейчас... Каньяри, конечно, каньяри, но всё на каньяри не спишешь, Золотой Лук ведь не из каньяри... Про Теосинте я уж не говорю, сын достойнейшего отца... -- Асеро вздохнул. Было видно, как он устал, и как ему тяжело из-за этого формулировать свои мысли.
Инти сказал:
-- Думаю, что я понял тебя, Асеро. Конечно, предатели были и тогда, кто-то же убил Зоркого Глаза, да и не только его, но вот наскрести тогда столько предателей для такого... вероятно ты прав, это было труднее. Где-то мы и в самом деле допустили ошибку, и надо думать об этом, но сейчас не место и не время, пора принимать решения о том, что делать в ближайшее время. Но прежде всего я хотел бы спросить, все ли остаются? Или, может, кто-то всё-таки решил нас покинуть? Ворон, так что ты решил для себя? Уходишь или остаёшься? Насильно держать тебя у меня никакого резона нет. Наоборот, ты мне так нахамил, что если ты решишь остаться, то я вопрос на голосование поставлю.
Ворон ответил:
-- Мой долг быть рядом с моим Государем. Инти, я, конечно, вёл себя с твоей женой не очень корректно.... Но если бы я знал, что она тебе в самом деле жена, а не любовница, я бы на это по-другому смотрел. Да и мне не стоило её уж так винить, она женщина, женщины слабы, на них можно надавить, особенно если защитить их некому. Конечно, я виноват, я был слишком груб, и меня, по крайней мере, извиняет моё незнание.
-- Частично извиняет, -- поправил холодно Инти.
-- Но ведь ты говорил, что ты только вступишь с ней в брак.
-- Говорил, что оформлю отношения официально. А сейчас она по документам считается мёртвой. Впрочем, я теперь тоже. Так что для нас вопрос о формальной нравственности бессмыслен. А неформально можете считать нас мужем и женой.
-- Прости меня, принцесса, -- сказал Ворон. -- Для меня, как и для большинства чиморцев, ты всегда была воплощением красоты и добродетели. Ты была легендой Тумбеса. Сам я с юности моей клялся, что женюсь только на девушке, которая будет столь же прекрасна, как Морская Волна, -- последнее он добавил, думая, что эти слова звучат комплиментом. Однако Морская Волна в ответ на это лишь сострила:
-- Зато ты теперь можешь женится на любой, не нарушая клятвы...
Инти добавил:
-- А потом бы твоя возлюбленная, чуть постарев, обнаружила бы, что больше тебе не нужна. Несладко бы ей пришлось. Ладно, ребята, что скажут остальные?
Слово взял Кальмар:
-- Инти, прости нас, мы тоже тут виноваты. Не вмешивались, когда Ворон на твою жену зазря накидывался, не останавливали его... скажем больше, молчаливо поддерживали. Потому что видели за ним свою правду, не понимали, как с бывшей подстилкой, в общем-то, любовницей, обращаться уважительно. Твоя связь нам и в самом деле легкомысленной казалась. Но раз она тебе и в самом деле жена, то ты, конечно, не мог её обратно не взять. Тебя тут только пожалеть можно.
-- Ну, если меня и можно пожалеть, то отнюдь не за то, что я сплю с красавицей-женой.
-- Инти, не надо, мы же не слепые.
-- Нет, вы именно слепы, раз не видите её стройного стана, пышных волос и ясных глаз. А уж если жалеть нас теперь, то жалеть за то, что наш сын Горный Ветер пропал без вести, а его жена и дети в плену. И мои дочери тоже в плену. Вот это для меня мучительно, а не то, что вы думаете.