Отцу и дочери постелили в одной комнате. Конечно, это было не совсем удобно, но спать одному или оставлять Розу спать одной было слишком рискованно. Девушка тоже опасалась непрошенных визитёров. Разумеется, Золотой Лук на запрет отца плевал, и за те две ночи, что Роза провела в доме, подкрадывался к Розе во сне и овладевал ею. Вымотавшись за день, девушка не могла оказать ему достойного сопротивления, во второй раз она даже думала "поцеловать" мерзавца ножиком, но тот предусмотрел это и, прежде чем сделать своё черное дело, вытащил его из-под подушки и убрал подальше. Когда Роза проснулась от этого, тот стал угрожать ей этим же ножом, так что "поцелуя" не получилось. Всё это Роза теперь рассказывала отцу, а он выслушивал молча, понимая, как девушке нужно облегчить душу. Выговорившись и выплакавшись, она спросила:
-- Папа, скажи, а если я из-за этого... если я забеременела?
-- Придётся рожать, -- мрачно ответил Асеро. Такой оборот его, конечно, не особенно радовал.
-- А потом?
-- Ну, если ты будешь не в силах воспитать его, мы его пристроим как-нибудь.
-- Я не про это. Я, наверное, всё-таки смогу... Но ведь это надо будет скрывать, чтобы тебя не опозорить?
-- У меня позора и так выше крыши. Так что не страшно. Но надеюсь, без этого обойдётся. Тебя не тошнит?
-- Нет, но ведь не всех тошнит от этого, мать ведь не тошнило.
-- Как будет случай, проверим тебя у повивальной бабки. Если завтра меня отпустят, то мы поедем вместе в Кито. Одной тебе тут оставаться рискованно.
-- Папа, а в Кито -- зачем?
-- Сама понимаешь, я сейчас формально никто... льяуту с меня сорвали. Вопрос в том, доверят мне инки власть после моих ошибок или нет. Если доверят, то пойду с войсками на Куско.
-- А если не доверят?
-- Тогда зависит от того, кому доверят. Кого-то же вождём выбрать всё равно надо... вопрос будет в том, кто это будет и какие отношения у нас сложатся. Если он примет мою помощь, буду ему помогать. Если же меня оттуда погонят, то поеду на юг, постараюсь поднять народ там и повести на Куско с южной стороны. Если удастся там войска поднять, конечно. Ну а дальше уж как получится...-- Асеро не хотел сейчас говорить о том, что его могут судить, лишить свободы и даже жизни. Всё-таки очень не хотелось думать, что до такого дело может дойти, но как знать...
-- Мне страшно, отец. Мне кажется, что если мы сейчас просто уедем... то я не увижу его больше никогда. У меня такое чувство, будто я его предаю... Мне кажется, что я должна сделать что-то для него, а что -- не знаю.
-- Я понимаю тебя, дитя моё. Но тут многое зависит от того, кому из людей Инти мы можем доверять, кто из них жив и на свободе, и может действовать. Ты вот, к примеру, не знаешь, выследил ли тебя Золотой Лук на улице или он мог прийти за Панголином, а на тебя наткнулся лишь случайно. Если их Панголин интересовал, то дело хуже, за Золотым Луком могли и другие нагрянуть.
-- Отец, я так поняла, что меня как трофей обещали и Золотому Луку, и одному каньяри, который является сыном наместника... Потому Золотой Лук и решил спрятать меня тут, чтобы меня не отняли в пользу его соперника. Всё это было так страшно, отец!
-- Я понимаю. Если хочешь, можешь сейчас выговориться, рассказав всё подробно, и станет легче.
-- Хорошо, отец. В тот роковой день, когда тебя свергли и бросили в тюрьму, эти негодяи захватили университет и сделали всех амаута и дев солнца заложниками. Вскоре нас с Лилией увели, сказав, что ты свергнут и брошен в тюрьму, и что ты скоро погибнешь, а мы теперь рабыни, и нас ждёт судьба наложниц. Лилию отдали Розенхиллу, а меня -- Золотому Луку. Точнее, перед ним был выбор -- взять меня или Стрелу. И он знал, что если не выберет её, то она станет наложницей какого-то воина-каньяри. Но он согласился. Плевать ему на сестру. Плевать ему на всё, кроме своих хотелок, -- говоря это, девушка разрыдалась. -- Он поначалу попытался овладеть мной силой, но я не давалась. Тогда он сказал, что покажет мне, что со мной будет, если я буду упрямиться. Он подвёл меня к окну в парк, и там я увидела, что Лилию держат распластанной несколько воинов, а Розенхилл делает над ней своё мерзкое дело. А потом и воины вслед за ним. Когда они отхлынули от неё, она была вся в крови. "Если выживет -- сдадим в бордель", -- сказал Розенхилл. После чего её куда-то уволокли. А Золотой Лук сказал, что Лилию так карали за непокорность, ведь она не хотела идти в наложницы к Розенхиллу, и что со мной будет то же самое, если не покорюсь.
Отец ничего не сказал, лишь молча сжимал кулаки в гневе. Но в глубине души он гордился непокорностью Лилии -- пусть её, при её наивности, можно было обмануть, но она уж точно не стала бы и не станет на тот скользкий путь, на который многие стали тут -- всё зная или догадываясь, поддерживать зло в глупой надежде что всё "рассосётся". Роза продолжила: