Они сидели на втором этаже, Шерстяная Накидка накрыла им на стол, и всё было бы так мирно, если бы через улицу, после ряда одноэтажных домов, не возвышалось то, что ещё утром было домом Инти, теперь же представляло собой горелый остов. И было странно слушать, как женщина перед ними, такая уютная и домашняя, рассказывала о штурме и жертвах, которыми это всё сопровождалось. Бывший монах поневоле задумался: чтобы окружить дом Инти и взять его, нужны люди. Чтобы захватить заложников в университете, нужны люди, и уж тем более чтобы взять дворец, нужны люди. А откуда у англичан столько людей? Самих их немного. Ну, правда, есть ещё и каньяри, якобы приехавшие поступать и провалившие экзамены, но их тоже не очень много. Ну человек двадцать. Самое большее пятьдесят. Да и оружие... откуда они его взяли?
Тут одно из двух: или англичане тайно от людей Горного Ветра сумели подготовить кучу вооружённых отрядов, или на их стороне часть воинов из воинских частей. Второе казалось более вероятным -- первое было бы едва ли возможно проглядеть. Но как и почему столько воинов приняло сторону врагов инков? Конечно, англичане могли подкупить за счёт обещаний -- но даже в мире белых людей мало кто что делал исключительно за деньги. Помимо выгоды, должна была быть и ненависть к инкам, месть им за что-то... Может, и среди них были каньяри или представители других народов, считавших себя "обиженными" при инкской власти? Во всяком случае, тут надо было соблюдать осторожность, чтобы самим не попасться.
-- Послушай, Накидка, а ты сама как думаешь -- были ли у воинов причины быть недовольными твоим супругом? Ты же была в курсе его дел.
-- Не думаю. Вроде он старался заботиться о них как велит долг. Вон недавно позаботился о том, чтобы стиральные машины поставить в каждую часть. Не было ничего такого, за что бы лично его могли ненавидеть.
-- Ну как же не было, -- сказал Золотое Перо, -- а как быть с тем фактом, что мой отец незнатен? Что он сам вышел наверх на войне с каньяри? Ведь не так уж мало командиров, которые бы тоже хотели выдвинуться, но без новой войны это едва ли реально. Думаю, они как раз могли поддержать мятежников.
-- Командиры -- может быть. Ну а простые воины? У них-то какие мотивы? -- спросил Золотой Подсолнух.
-- Подойдём к воинским частям, узнаем. Всё-таки не понимаю, куда смотрел Горный Ветер и его люди? Проглядеть такое...
-- Горный Ветер понимал, что присутствие англичан в стране само по себе очень опасно. Но у него руки были связаны, -- сказал бывший монах, -- ведь англичане, если кто-то пытался сунуть нос в их дела, тут же строили из себя оскорблённых, и любую проверку считали стеснением, скандалили, и им шли на уступки. Вот им и уступали. И доуступались.
Шерстяная Накидка добавила:
-- Я надеюсь, что наш дом не тронут, конечно, им нужен Славный Поход, но его в столице, по счастью, нет. И они это знают. А тут я да дети малые.
Шерстяная Накидка дала юношам туники простолюдинов, чтобы те могли бегать по городу, не привлекая лишнего внимания. Студенческие туники как-то в один миг стали опасны.
Ближайшая к их дому воинская часть была без людей и без оружия. Были следы мелкого грабежа, но на сильный погром не было похоже. Каких-то следов сопротивления тоже было не видно. Золотой Подсолнух с горечью подумал, что его наихудшие опасения оправдались -- воины перешли на сторону мятежников. Золотое Перо предложил также заглянуть в дом к Острому Камню, военачальнику, отвечавшему за часть. Сын Славного Похода знал его лично. Бывший монах, хоть и не без опасений, но согласился.
Острый Камень лежал, развалившись на диване. Он был в гражданской тунике и к тому же изрядно пьян. Впрочем, не настолько пьян, чтобы не узнать сына своего бывшего командира. Увидев того, он тут же начал кричать:
-- Ну что стоишь, чего зыришь! Твой отец мне больше не начальник! Но передай своему папаше добрый совет -- чтобы уматывал отсюда подобру-поздорову, и семью забирал! Ты знаешь, что все мои воины в ряды мятежников встали и дома инков громить пошли?! Я не мог их удержать. Меня обещали пощадить, правда...
-- Но почему... -- вымолвил растерянно Золотое Перо.
-- Да вот потому! -- сказал Острый Камень и сунул под нос газету с карикатурой, где Первый Инка намеревался обесчестить собственную дочь.-- Кем оказался Первый Инка? Мерзавцем и подонком. Ну, вот я пьян, да, пьян в хлам, но и то на такое не способен.
-- Но ведь громят не только дворец...
-- Да, не только. Дома всех инков. Ну, пусть твой папаша в этом не участвовал -- но ведь он же знал всё?! И молчал! И кто теперь такого подлеца защищать будет?!