Бывший монах на миг остолбенел. Клевета об Асеро больно резанула его по сердцу, но не сильно удивила. Такого рода сплетен и карикатур он в своё время и в Испании насмотрелся. Ну, тиран непременно должен быть запредельным развратником, без этого публике не интересно. Поразило его другое: неужели одной карикатуры и одной газетной заметки было достаточно, чтобы тавантийсуйцы перечеркнули вообще всю свою прежнюю жизнь? Ведь жизнь без инков точно не будет прежней. Неужели ни у кого не возникло мысли, что всё это ложь? В Европе простого обывателя очень трудно убедить в том, что его привычные представления о мире были ложными, а уж если он печёнкой чует, что правда лично ему не выгодна, то это вообще практически невозможно. Впрочем, ложь почти всегда была выгодна -- хотя бы тем, что позволяла вести прежнюю жизнь и не задумываться ни о чём, правда же требовала лишений и жертв.
Хотя Золотой Подсолнух почти четыре месяца проработал в Оценке, только теперь он понял, почему старые оценщики порой так спорили из-за вещей, которые казались юноше мелочами. Он привык выхватывать в первую очередь главное. Один из оценщиков, Золотистый Орех, совсем недавно объяснил ему: тавантисуец может не поверить устной сплетне, но тому, что выходило в печати, верил почти безоговорочно. Фантазии автора о том или ином историческом персонаже нередко принимали так, как будто автор был свидетелем-очевидцем. Именно поэтому всё это и требовало такого внимания. Не все понимали, что автор мог кое-что и присочинить. Но даже те, кто понимал это насчёт книг, Газете мог поверить безоговорочно.
-- Смотри, кто выпустил эту газету, -- сказал Золотое Перо, и ткнул пальцем в имя в верхнем правом краю листа. Там было чётко написано "Желтый Лист". -- Послушай, Острый Камень. Ведь Жёлтый Лист много лет выпускал Газету и ничего такого не писал. Так получается, что он лгал или тогда, или сейчас. И я думаю, что он лжёт сейчас, потому что не мог мой отец покрывать такое! Не мог!
-- Ступай к Супаю, юнец. Как будто ты знаешь, кто чего мог, а кто не мог? Да я сам этого не знаю! Или ты думаешь, что ты умнее меня?!
Золотой Подсолнух жестом показал другу, что лучше убираться подобру-поздорову. Всё равно разговаривать с пьяным было теперь бессмысленно, чего доброго, ещё на драку нарвёшься.
Во второй части их опять ждало фиаско -- часть была разоружена полностью и сидела в заложниках. Накануне воины, как обычно, легли спать, отнеся все орудия на склад, который поутру оказался в руках мятежников, среди которых были и предатели из своих. Именно это и подкосило сильнее всего. Обезоруженные воины не могли оказать серьёзного сопротивления людям, пришедшим их арестовывать. Кроме того мятежники поступили хитро -- первым же захватили в плен командира и, выведя его с ножом у горла, сказали, что за малейшую попытку сопротивления он будет убит. Обо всём этом стало известно со слов одного юноши, которого отпустили, оставив в заложниках его родственника. Ему разрешили собрать еду и прочее для пленников среди тех, кто сердобольно согласится поделиться. Собственно, с этим он и обратился к двум встреченным юношам, приняв их за жителей ближайших улиц. Также он сообщил про цели мятежников: оказывается, они хотели вычленить родственников инков. В общем-то, захват заложников хорошо подавлял сопротивление в столице: как восставать, если точно знаешь, что твоему беззащитному близкому из-за этого перережут горло точно курице? Но опять же, откуда у мятежников столько сил? Как им удалось в такой короткий срок сделать своими активными сторонниками столько народу?
Но, пожалуй, самое ужасное ждало их в третьей части. Сама часть не пострадала. Было видно, что воины куда-то организованно ушли. А вот на соседней улицы были видны остатки сломанного оружия и клочки обгорелой одежды. Трупов, впрочем, не было видно. Однако это не говорило ни о чём. С утра прошло довольно много времени, и трупы могли убрать даже местные жители -- мало кому приятно видеть у себя возле дома разлагающиеся тела. Но что всё-таки здесь произошло?
Золотое Перо решил зайти в один из домов, чтобы разузнать подробности. Юноши зашли в первый попавшийся двор, но там никого не было. Подсолнух уже думал покинуть двор, но Перо решил зайти в дом. Когда он толкнул внутрь дверь, раздался испуганный женский крик и грохот от падающей и разбивающейся посуды. Перо рванул внутрь.
Когда в дом вбежал бывший монах, он увидел следующую картину -- насмерть перепуганная ещё не старая женщина дрожит от страха, у её ног разбитая миска с какой-то снедью, по счастью, не горячей, а Перо, по ходу дела извиняясь, пытается ликвидировать учинённый им невольный разгром.
-- Вы извините меня, юноши. Я дверь забыла закрыть, вот и перепугалась и уронила всё. Вы с чем пожаловали-то?
-- Да хотим понять, что тут случилось, -- сказал Перо, -- у меня в той части служил родственник... Где его теперь искать?
-- Да кто же его знает, где искать. Ладно, мальчики, пошлите с кухни в столовую, там я вам и расскажу всё.