Наташа стояла у окна, абсолютно голая, и смотрела на утреннюю красоту города, отодвинув штору. Мчавшиеся по трассе машины, яркими бликами отбрасывали долетавший до их, десятого этажа, отраженный свет солнца.
Стас открыл глаза, и долго не мог оторвать глаз от точеной фигурки своей верной спутницы, на фоне большущего окна, удивительно плавными и манящими очертаниями в лучах солнечного света. Наташа встряхнула головой, откинув со лба волосы.
– Выспался? Доброе утро, милый Стас, – в его сторону она даже не посмотрела. – Почувствовала тебя. Я еще красивая?
– Доброе утро, детка! Да ты красивее всех на свете! Ната обернулась к Стасу.
– Я тебе скажу одну вещь, – она подошла к постели и села на краешек. – У меня бывают приступы отчаянной влюбленности, вот, как сейчас. Может, это иногда просыпается нереализованная любовь? Как у Клеопатры, Джульетты, Изольды, Эвридики, Жозефины… Но это быстро проходит! Так нас учила Лилит! Всякие проявления любви – мозговая биохимия, с периодом полураспада в год-полтора!
Девушка помолчала, как показалось Стасу, впав в состояние печали. Он не знал, что ответить ей! Не его ли учили, что любви вообще не бывает, только состояние краткого периода влюбленности, необходимого для качественного секса, с обеих сторон. Он не стал ничего говорить, тем более, что Наташа пришла в себя, быстро поцеловала его в губы, и побежала в ванную.
Столяров взял сигарету, сел в постели, закурил. Мысли его крутились вокруг сегодняшнего открытия ресторана и отеля, и событиях, которые должны произойти днем. Подумалось ему и о завтрашнем Дне рождения Инны Всеволодовны. Интересно, как будет вести себя Козленков? Ему уже должны вручить папку и флэшку с компроматом. Он уже сейчас что-то предпринимает. На часах – десять, а звонков нет, ни от него, ни от Пригарина. Это странно! Неужели, прокол?
Как бы в ответ на его мысли, раздалась мелодия звонка. Столяров схватил телефон. Пригарин.
– С праздником, Станислав Константинович! С открытием! – торжественно произнес он. – Новости есть! Только что звонил замминистра. Ему подкинули некоторые документы, разумеется копии, весьма интересные! И опасные смертельно для Вячеслава Леонидовича. Даже по телефону не намекнул! Вы, случаем, не в курсе?
– Доброе утро, Кирилл Иванович! Спасибо за поздравления! – Столяров вещал совершенно спокойно. – Что-то аналогичное мне уже сегодня доложили. Да, подробности, весьма и весьма, интересные, не по телефону. Я удивлен, что наш уважаемый замминистра не позвонил мне!
– Успокойтесь, он собрался это сделать тотчас, как закончится совещание, не хотел Вас будить.
– Приятно слышать, – отозвался Леонидович. – Вы где сейчас находитесь?
– Удивительно, но я – рядом с Вашим домом! – усмехнулся Барин. – Может, я поднимусь?
– Какие могут быть отказы? Конечно, поднимайтесь! Жду Вас, с нетерпением!
– Сейчас буду, – согласился Пригарин.
Столяров затушил сигарету, подошел к двери ванной, приоткрыл ее.
– Ната, милая! Пригарин звонил, сейчас поднимется. Сюда или ко мне?
– Поговори с ним сам, а я, приведу себя в порядок, зайду к вам, хорошо?
– Договорились. Я пошел.
– Давай!
Столяров вышел на площадку и перешел в свою, тридцать девятую квартиру. Буквально через пару минут раздался звонок в дверь. Стас, на всякий случай, усилил защиту. Открыл дверь, не глянув в глазок. В проеме стоял Пригарин.
– Вы даже в глазок не глядите! Отсутствие страха, здоровый сон! Вы бессмертны? – пошутил он.
– Проходите, Кирилл Иванович! Давайте Ваше, не по погоде, пальто! – Стас помог Барину снять тяжелое драповое пальто.
– Да очень рано, затемно, пришлось вставать, вот и оделся потеплее. А сейчас, действительно, как весной!
– Прошу, в кабинет! – Столяров пропустил Пригарина вперед. – Коньяк, вино, перекусить?
– Если позволите – виски, – садясь в кресло, попросил Пригарин. – Bushmills или Teacher's, если имеется… Вообще, давайте выпьем «на брудершафт», коллега? Хоть в неофициальной обстановке будем обращаться друг с другом по имени.
– Давайте! – согласился Стас. – Несу виски, сок и лед.
– Простите, я ужасно голоден! От мяса не откажусь!
– Тогда – буженина, из белого мяса? – Вам виднее!
Столяров ушел на кухню, приготовил толстые стаканы, dram, хотя под такие сорта положены тюльпановидные бокалы. Буженину, апельсиновый сок, лед, если Барин пожелает, поставил на серебряный поднос и отнес в кабинет.
– А где же Ваша дама? – спросил Пригарин.
– Она купила соседнюю квартиру. Так что я – холостяк! – засмеялся Стас. – Ну, к трапезе?
Он разлил по стаканам виски. Пригарин поднялся с кресла, и они, со Столяровым, дурачась, выпили «на брудершафт». Трижды картинно расцеловались.
– Ну, Стас, рассказывай, что тебе уже известно? – спросил Пригарин.
– Давай, Кирилл, так! Сначала, что тебе сказал Козленков?
– Да ничего толком не сказал! – честно признался Барин. – Вопил, что надо срочно встретиться, есть страшные материалы на него, вот и все. После совещания хотел еще с тобой связаться.
– Ты ему что-нибудь советовал?
– Только после очной встречи!
– Наметили, когда?
