- Не только мне, но и Нилейн. Мы хотим разрушить дом охотников.
«Охххоотники, - потянул Арр, став сердитым. - Однажды они все же смогли убить нашего».
Следующая мысль-образ: маленький дракончик, едва вылупившийся из большого зеленого с золотыми крапинками яйца. Слабенький, не умеющий выпускать пламя, настырно пищащий и зовущий маму.
И охотник, случайно забредший сюда и нашедший гнездо среди скал. Схватил небольшого дракончика за шкирку и уволок с собой.
Драконица, кричащая от отчаяния и зовущая сына на своем языке.
«Так и не нашла» - пророкотал Арр.
Похоже, в Обратном мире никто не любит охотников.
«Я помогу»
- Спасибо. Тогда сегодня ночью.
Мы разрезали ночь. Хотелось кричать от восторга, вцепившись в шею дракона. Мощные крылья слаженно работали, легкие под нами сжимались и разжимались в глубине тела, как могучий насос, глаза Арра выискивали далеко внизу цель.
Во мне, в душе рос радостный вопль. Как же здорово было обнимать дракона за шею и парить высоко-высоко!
Древняя мечта человека – покорить небо и землю, обрести крылья.
Пришлось взять с собой Нилейнорит, потому что она обещала, что без нее дракон меня не поднимет. Кто знает, вдруг Арр мстителен и обидчив?
Мы кружили, предвестниками отчаяния над домом охотников, выбирая место. И наконец, Арр решился и столб кислоты вырвался из его рта, испепеляя крышу здания.
Так велика была мощь дракона. Она зазмеилась по стенам, запела тихим, журчащим сопрано, затанцевала, жадно пожирая, разъедая стены. И все, чего касалась жгучая кислота, рассыпалось в пыль.
Мы торопливо снизились. Дракон опустился на землю, я спрыгнула и ринулась в гущу боя.
А Арр вновь взвился в яркое, яростное небо с Нилейнорит на спине.
Охотники выбегали из рушащегося здания и там их встречали волки, сразу же бросаясь на них и заключая в смертельные объятия когтей и клыков.
Я же не хотела превращаться.
Я хотела, чтобы он видел, кто его убьет!
Чтобы он знал…
Мой меч с диким криком схлестнулся с мечом очередного охотника, я парировала удары, наступая.
Миг и мой меч пронзил его грудь, и охотник зажал рану руками, падая на колени.
Я шагнула вперед, вытащила пистолет и начала стрелять в охотников. Выстрел! Падает тело, и я выискиваю новую цель.
Вот он. Павел. Мой непризнанный отец.
Я сую пистолет кобуру и вытаскиваю меч. Пробираюсь к нему, рубя всех врагов, кто попадается по дороге ожесточенно, отчаянно, как будто это мой последний бой, как будто если я не доберусь до него, то мой мир рухнет от вершины до основания.
Я должна воздать ему по заслугам.
Смерть за смерть. Кровь за кровь. Боль за боль. Тысячекратно.
И вот оно, начало моего триумфа – я стою перед ним, и мой отец, если бы я могла называть его так! Смотрит на меня иронично и презрительно.
И этот взгляд, словно хлыст, и в безумной ярости я бросаюсь на Павла, и мой меч летит, летит прямо в его сердце!
Но, нет, он уклоняется от удара молниеносно, и я блокирую его выпад, и наши мечи с громким звоном встречаются, схлестываются, как пара раскаленных кнутов.
Я отступаю. Он старше меня и лучше умеет сражаться, когда же я смогу дорасти и перерасти своего ненавистного учителя?
Мы рубимся с яростью, мечи издают гневный звон, сшибаясь. Я вынуждена уступать… Все еще недостаточно сильна, чтобы убить главного врага в своей жизни!
К охотникам спешит подмога. Откуда их столько?
Я кричу:
- Отступаем! – и убегаю. Первая.
Ветер развевает мои волосы, я несусь на пределе своих оборотнических возможностей, а рядом бегут братья-волки. Мишка и Андрей уезжают на машине.
Разве охотникам догнать нас?!
Мы вернемся. И мы отомстим.
Андрей нашел меня в зале Совета. Была глубокая ночь. Я сидела у окна и царапала когтями по стеклу распахнутого окна. Двурогий горб луны ехидно наблюдал за мной, а звезды сочувствующе-дружелюбно подмигивали.
Спать почему-то не хотелось совершенно, вместо этого я жаждала кому-то рассказать обо всем, что глодало меня, обо всем…
Раньше я никогда не позволяла себе расслабиться, избегала таких желаний (потребности в дружбе, любви, доверии и единении), как чумы.
- Посиди со мной, - попросила я, чувствуя себя школьницей.
А ведь именно школьницей я никогда не была. Была ученицей охотников, но никогда даже не подходила к зданиям, где звенит детский смех. Хотя я и читала иногда книги и видела по телевизору фильмы про обычных девчонок. Тогда я еще страстно завидовала им, ведь у них не было тяжкого и убийственного груза в этой жизни, у них не было тренировок, после которых остается только ползти, когда идти попросту не можешь.
Андрей усмехнулся и присел рядом. Теплым голосом произнес:
- Я на тебя смертельно обижен!
- Правда? – я усмехнулась. - Что же я сотворила в этот раз?
- Ты улетела на драконе без меня!
- Ты не смог повеселиться вместе с нами? Бедняжка, - я игриво провела рукой по его щеке, по мягкой, нежной коже и сердце во мне замерло, а затем забилось больными, сильными толчками.
- Кира я хочу охранять тебя, страховать, понимаешь? – произнес он.
Я откинула голову назад, опираясь о подоконник. Ледяной зимний ветер ерошил волосы на затылке.
