Вообще, вариант есть. Приходилось читать, как партизаны в войну немецких мотоциклистов снимали без лишней стрельбы... Жаль, сразу не сообразил. В пещере, среди всего добра, моток веревки, наверное, нашелся бы. А где его тут взять? Впрочем…
— Эй, парни. Веревка ни у кого случайно не завалялась?
— Есть немного… — отозвался Джон. Сунул руку в заплечную сумку и вынул из нее смотанную в кольцо не толстую и довольно крепкую веревку.
Вот ведь ты мой хозяйственный...
— Давай сюда… Хотя нет. У тебя больше сил. Привяжи один конец к дереву на другой стороне дороги. Приблизительно, на уровне лба… Вряд ли лошадь выше будет.
— Шевелись! — неожиданно крикнул Жан. — Кажется, скачет.
Я ничего не слышал, но это ни о чем. Может, у Жана слух лучше.
Джон не заставил себя ждать. Пулей метнулся на ту сторону. Привязал веревку и вернулся к нам, протягивая мне свободный конец.
— Спасибо… — хмыкнул я, примерно представляя, с какой силой ее вырвет из рук, если добыча попадет в ловушку. Хорошо, если кисть не оторвет. Говорят, натянутая проволока мотоциклистам голову напрочь срезала.
— Натяни и закрепи вот здесь, — показал на березовый ствол рядом. — Длины хватит?
— Хватит…
Вовремя справились… Только Джон закончил вязать узлы, как и я тоже услышал топот, приближавшийся с каждой секундой. Всадник, несмотря на темноту, гнал коня во весь опор.
Ну, каждый сам кует свою судьбу. Конечно, я ему смерти не желаю, выживет — добивать не буду, но если нет, пусть извинит… так уж судьба сложилась. У меня есть цель, и перебирать способами, как ее достичь, я не собираюсь. Как говорится: не мы злые — жизнь такая.
Перестук копыт все ближе, ближе… Вот на дальнем конце просеки появляется стремительно приближающийся силуэт…
Вскрик и тяжелый удар тела о землю. Лошадь, потеряв всадника, пробегает еще метров двадцать и останавливается, громко фыркая.
Подбегаю к гонцу. К сожалению, даже слабого сияния луны достаточно, чтобы понять — передо мной труп. Не может живой человек так вывернуть шею. Что ж, прости еще раз. При случае поставлю свечу за помин души. Грех? Еще какой… Но в белых перчатках большие дела не делаются. Гм… Это я собственное возвращение домой к большим делам приписал? А почему нет? Все просто… Кто знает, что будет с королевством, если я не вернусь? Может, из-за моего отсутствия туда придет враг и истребит всех? Вот и взвешивайте: что ценнее — одна жизнь или сотни?
Быстро осматриваю его. Полупустой кошелек. Всего десяток серебра и горсть меди. Сабля у пояса... Хорошо, будет чем и второго разбойника вооружить. Хватит с дубинкой носиться. Нож за голенищем. Резная рукоятка, тонкое, хищное лезвие, как у мизерикордии*
Не понял? А где доспехи и игрушки?
Тьфу! С чего я решил, что ценности будут у гонца в сумке. Седельная сумма для этого лучше подходит.
— Коня ловите!
Джон с Жаном бросаются к жеребцу, но тот, по-видимому, приучен не даваться в чужие руки. Мотает мордой, скалит зубы и пятится, всем видом демонстрируя готовность брыкаться и кусаться. А кто не знает, сила челюстей у лошадей не слабее медвежьей будет. Может, руку и не откусит, все же не клыки — зубы тупые, но хороший кусок мяса из плеча вырвет, как нечего делать. А когда копытом попадет... Мало не покажется. Волкам череп раскраивает. И лошади не только задними лягать умеют, передними тоже боксируют будь здоров. Кенгуру не единственный в природе поклонники этого вида спорта.
Ребята, наверное, в курсе. Так что нахрапом не лезут. Заходят с обеих сторон осторожно. Рассчитывая схватить за уздечку.
Лошадь крутит головой, глядя искоса то на одного, то на другого — не в состоянии решить, какой опаснее. На этом ее и ловят. Джон взмахивает руками, и когда Вихрь ускользает от него, Жан хватает коня за уздечку.
– Стой! Тпру!
Тот мотает головой, сопротивляется, пятится, но поздно. Какое-то время скакун еще перебирает мелко ногами, словно приплясывает, но почувствовав властную руку, успокаивается. Минута, другая… и уже стоит смирно.
— Молодец, — глажу его по морде, давая вдохнуть мой запах. — Хороший мальчик. Ну что поделаешь. Такова твоя судьба лошадиная. Носил одного хозяина, теперь будешь носить другого.
Кто знает удалось бы проделать это с боевым скакуном, но так как Вихря держали для гонцов, конь привык, что всадники меняются. Вот и не показывал норов сверх меры. Как говорится, в чьих руках уздечка, тот и хозяин.
— Ну что, парни… Второго гонца сегодня не будет точно. Возвращаемся домой…
