Сев за руль мотоцикла, Джинни понятия не имела, что их с братом ждёт впереди. Но одно она знала точно: нужно срочно бежать подальше из этого ада. Джорджия не заслуживала быть их матерью, она должна гнить в тюрьме за свои злодеяния. Охваченная уверенностью, Вирджиния Миллер мчалась по ночной трассе в Бостон. Папа должен её понять и поддержать. Но что будет с Маркусом, когда он узнает? Если ей сейчас так больно, то каково будет ему? Зажмурив глаза, она прошептала: «Прости меня. Я люблю тебя.»
========== Часть 1. ==========
Маркус практически наощупь дошёл до своей комнаты, закрывая за собой дверь. Каждое его действие было совершено на автоматизме, он даже не заметил маму на первом этаже, которая пригласила его к ужину. Парень лёг на кровать, ногами смахнув обувь на пол, и уставился в потолок. Все его мысли были о последнем разговоре с Джинни: что-то было не так. Да, для их семьи сегодня был очень важный день: её нового отчима переизбирали на должность мэра города, и это, можно сказать, был их семейный праздник, но Джинни явно без видимого воодушевления «торопилась» на городское мероприятие. Маркусу даже показалось, будто она старается просто-напросто избежать разговора с ним, пресекая все его попытки объясниться. «Всё хорошо, Маркус. Поговорим об этом позже».
Он положил телефон на кровать экраном кверху, чтобы точно не пропустить, когда Джинни ему позвонит или напишет. Если напишет. «Да брось, она не обязана с тобой водиться. Ты повёл себя как полнейший еблан, и теперь рассчитываешь на то, что она тебя так быстро простит? Ты — тупой идиот, Маркус. И не стоишь даже волоска с её головы, потому что твоя никчёмная натура ей нахрен не упала.»
Маркус изводился самобичеванием до исступления, горло и глаза жгло от обиды на себя, а привычное, давно забытое чувство паники встало камнем где-то в груди, давя своим десятитонным весом на сердце и лёгкие. Маркус прикрыл глаза, сделав глубокий вдох, и две слезинки медленно скатились по вискам, утопая в густых тёмно-каштановых волосах. Он поджал губы, силой заставляя себя не раскисать. Ему было мерзко от самого себя из-за того, что он был не в состоянии контролировать собственные эмоции. Он не понимал, какого черта Джинни засела в его душе так глубоко, почему он полюбил её с первого взгляда и не смог вовремя адекватно донести до неё свои чувства. Тогда, ночью, в её комнате, когда она наговорила ему ужасных вещей, после чего произошла эта страшная авария… Она была права во всём. Она просто сказала правду. А потом слёзно умоляла о прощении за неё.
— Да, прикинь! Я до сих пор не могу прийти в себя от поступка этой шлюхи, Нора! Я просто ненавижу её! — сквозь зубы тараторила Макс за стенкой. Она поднялась к себе в комнату после ужина, громко хлопнув дверью.
Маркус поморщился от гадких слов сестры, но прислушался к разговору. Вдруг в порыве ненависти Максин поделится ещё какими-то подробностями о Джинни.
— Нет, в жопу Эбби, даже не проси меня принять её обратно. Она скрыла от меня правду, и вообще, тебе не кажется, что она совершенно не способна делать добрые поступки? Завистливая подлая сучка, вечно изворачивается так, как ей удобно, бьюсь об заклад, она готова любую из нас продать в рабство за бесценок на городской ярмарке, если ей за это пообещают бесплатную липосакцию этих её жирных ляшек, которые она постоянно обматывает скотчем, и думает, что это незаметно!
Макс трещала, как пулемёт, её скороговорочная манера общения ужасно бесила Маркуса, особенно, когда эти разговоры были ни о чём. На пару секунд словесный залп прервался, видимо, Норе удалось вставить слово.
— В смысле, Джинни и Маркус влюблены?! Что ты несёшь? Мне плевать, это не по кодексу дружбы! Лучшая подруга не может быть влюблена в брата лучшей подруги, и точка! Разве мы с вами это не обсуждали? Не понимаю, чем её не устроил Хантер. Я их свела, они были счастливы. Он прекрасный парень! А она кидала свои полуобнажённые фотки моему брату! Ух, бьюсь об заклад, у них это с самого начала крутилось, я ещё наехала на него, когда эта сучка впервые пришла ко мне в гости. Господи, я отдала ей одну из своих любимых курток, беззаботно соврав, будто мне она не идёт… Что? А, да. Так вот, я отлучилась за содовой буквально на минуту, а мой братец-торчок зашёл в мою комнату за травкой, которую припрятал под окном. Я захожу обратно, и знаешь, что вижу? Их наглые морды в ебучем сантиметре друг от друга! А я ещё, дебилка, выгнала его из комнаты, и — внимание! — извинилась за его поведения! Ха! Ну прикинь! Извинилась! Блять!!!
— Максин Бейкер! Я вымою твой рот с мылом, если услышу ещё хоть одно матерное слово! — крикнула мать с первого этажа.
— А ты типа никогда не материшься! — истошно заорала Макс, сразу же возвращаясь к телефонному разговору. — Так вот…
Дальше Маркусу было неинтересно слушать, как его сестрица поливает грязью свою бывшую подругу и его любимую девушку. Точнее, не его.
Он поспешно напялил на голову наушники, включив любимые Radiohead на полную громкость, лишь бы не слышать ругани за стенкой. Как назло, первой песней оказалась «Creep», она будто подтверждала каждую депрессивную мысль парня, напоминая о его недавних раздумьях, уничтожая его самооценку до уровня земного ядра. Внезапная усталость настигла Маркуса с последними аккордами песни, и он провалился в тяжёлый беспокойный сон.
***
