Черный кожаный ошейник с серебряным бубенчиком неприятно сдавливал горло, напоминая о том, что произошло не так давно… Такие она видела раньше только на кошках, на домашних псах и кроликах. Рука Гермионы сжалась в кулак, а губы ее искривились в горькой полуулыбке. «Так я теперь домашнее животное?» – спросила она себя.
Девушка встала с кровати и неторопливо оглядела комнату. Холодные и неприятные зеленые и серебряные тона, такие ненавистные и отталкивающие, окружали грязнокровку со всех сторон. Комната, ставшая ее опочивальней, была достаточно большой…
В ней имелся неброский камин из искусственного камня, два массивных глубоких кресла, повернутых к нему. Оконная амбразура была такой широкой, что дневной свет мог запросто осветить всю комнату, закрасться в самый дальний угол. Девушка повернула свое хорошенькое личико в сторону окна, выходящего на запад, ровно туда, где заходит солнце. Стало быть, поместье было расположено так, чтобы все спальни в доме выходили именно на запад… Рассвет не должен тревожить спящих аристократов, а закат обязан баловать их своей красотой.
Золотой диск почти закатился за горизонт, оставив за собой лишь полоску яркого розового света… На горизонте точно разгорелся пожар… Грязнокровка пережила этот день. Ну надо же! Целый день в Малфой Мэноре, долгий и жестокий день, превративший ее в чью-то вещь, игрушку.
Да, Гермиона узнала это поместье. Именно здесь ее пытала полоумная Беллатриса – тетка Драко… Девушка приподняла тонкий рукав шелковой зеленой сорочки и увидела на своей руке белые тоненькие буковки, складывавшиеся в противное слово «грязнокровка»… Оно преследовало ее всю жизнь, обернулось клеймом на выбеленной коже…
Дом, что принес Гермионе так много боли, собирается превратиться в ее тюрьму, в могилу, если повезет. Драко уж точно не для того купил девушку, чтобы отпустить на волю, подарить ей лучшую жизнь. Этот гаденыш всласть с ней наиграется, а затем отдаст Темному Лорду, за весомую награду, или сам прикончит, решив, что слишком долго ждал этого часа…
С Драко их связывали особенно «тесные» узы. Еще в школе они были ярыми антагонистами, противились мыслям друг друга. Гермиона – честная, добрая, искренняя, не могла равнодушно смотреть на то, как Малфой – скользкий и злобный мальчишка, выросший с серебряной ложечкой во рту, обижал младших, будучи старостой… Они вечно бранились. Драко и его компания постоянно задирали золотое трио. Он был вездесущим кошмаром уже тогда.
Девушка услышала шаги, доносящиеся из пустого коридора. Тяжелые и громкие… Грязнокровке казалось, будто они отдавались эхом по всему поместью, слышались в каждой из комнат. Ее сердце вдруг так застучало, словно захотело выпрыгнуть из груди и сбежать. Гермиона попятилась назад, к кровати. Губы жадно ловили воздух, а проклятое сердце металось, билось в горле, душило, готовилось выпрыгнуть… Казалось, что оно уже во рту, ждет момента… Вот, она чувствует вкус! Или это страх? Металлический, неприятный и противный привкус застыл на языке, мешая думать о чем-то кроме непрерывно приближающихся шагов.
Драко остановился возле массивной черной двери без ручки… Его сердце стучало так же быстро, но виной учащенному пульсу был не страх… Нарастающее нетерпение, экстаз победителя… Он лениво повел плечом в предвкушении веселья.
– Откройся, – прошептал он.
Дверь быстро отворилась, впуская высокого юношу внутрь. Слизеринец оглядел комнату, отметив, что домовики постарались на славу, выполнив работу на удивление быстро. Серебряная змея кольцами вилась над камином… Драко слегка пошатывало от выпитого виски, но голова его оставалась светлой. Юноша взглянул на Гермиону, забившуюся в угол большой кровати. «Ох, глупенькая… Это тебя не спасет. Здесь ты от меня не спрячешься.» – подумал он.
– Тебе нравится твой новый дом? Нравится жить рядом с чистокровным волшебником, ощущать его присутствие? – спросил он с напускным интересом.
Ответа не последовало, только тишина резала слух своим голосом…. Гермиона лишь подтянула к себе худые ноги и обняла их тоненькими ручками, надеясь, что в скором времени будет избавлена от ощущения «присутствия аристократа».
– Или сырой подвал тебе больше был по душе, Гермиона? Там больше друзей, верно? Хозяин был рад от тебя избавиться… Ты, наверное, залежалась. Ох, бедная, бедная грязнокровка. Совсем никому не нужна…
Драко начал медленно приближаться к кровати, смакуя каждый шаг навстречу наслаждениям, ждущим его так близко… Слизеринец пробирался вперед широкими неуклюжими шагами… Он говорил до боли знакомым тоном, растягивая слова, стараясь ранить в самое сердце. Прямо как в школе, как в шумном коридоре старого Хогвартса, как на уроке защиты от темных сил…
– Каково это, когда ты никому не нужна, Грейнджер? Когда все твои друзья подыхают, борются за хваленую свободу… А ты прячешься, как испуганная пятилетняя девчонка, трясешься в углу.
– Лучше расскажи, каково это, когда тебя все ненавидят, Малфой?! Сырой подвал куда лучше, чем твое общество, – прошипела Гермиона.
