Это напомнило Эфире о вопросе, который она ему однажды задала. «А что ты рассказываешь о себе?»
И его ответ: «Ты не хочешь это знать».
Она изучала его лицо в свете костра, пока он говорил и красиво жестикулировал изящными руками. Теперь она могла признать, что все еще хочет услышать его историю. Все еще хочет узнать, почему он здесь, почему пошел против Палласа и рискнул собой. С какого бы угла она на это ни смотрела, его решения не имели смысла, не согласовывались с той версией Ильи, которую она знала.
«Люди могут меняться», – сказала как-то Беру с надеждой в голосе.
Девушка вспомнила произнесенные ранее слова Кхепри: «Очевидно, что он влюблен в тебя».
Эфира фыркнула. Единственным, что любил Илья, была власть. Эфира отвернулась от него, от тепла костра и успокаивающего изменения громкости голосов других, и ушла в палатку. Она свернулась на боку и отмела все мысли о красивом, освещенном отблесками костра лице Ильи и его шелковом голосе. Вместо этого она вернулась мыслями к Нефель, к мужчине по имени Дрэйкон Галанис, который любил власть настолько, что был готов сокрушить любого.
Позже той же ночью она все еще думала о нем, даже когда голоса затихли и костер догорел, когда Кхепри, Нефель и Беру тихо спали вокруг нее.
– Эй, – прошептала Эфира, переворачиваясь и подталкивая Нефель.
Очевидно, девушка еще не заснула, потому что тут же перекатилась на бок, моргая в темноте.
– Этот парень, Галанис, – спросила Эфира. – Где именно он живет?
Нефель сощурилась в темноте палатки:
– А что?
– Твоя сестра не окажется в безопасности, если ты уйдешь. Если Дрэйкон Галанис не сможет угрожать тобой твоей семье, то найдет другой способ. Такие люди, они всегда находят варианты, как навредить другим.
Нефель уставилась на Эфиру в темноте, а потом сказала:
– Примерно в лиге от фермы, на которой вы меня нашли. Вверх по холму. Ты не ошибешься.
Эфира кивнула и тихо встала.
– Я хочу пойти с тобой, – сказала Нефель с той же сталью в голосе, которую Эфира слышала в амбаре.
– Нет, не хочешь.
– Что ты собираешься делать? – спросила она дрожащим голосом.
– То, что мне удается лучше всего, – ответила Эфира и ушла.
Обойти стражу Галанисов оказалось очень легко. Ночью ветер усилился, и к тому времени, когда Эфира добралась до особняка, уже шел дождь. Из-за воды взбираться вверх к окну Дрэйкона пришлось медленно, чтобы не поскользнуться. Ей пришлось сжать зубы, чтобы они не стучали.
Схватившись за край окна одной рукой, Эфира ударила камнем по стеклу. Оно треснуло, и она ударила снова, изо всех сил. Окно разбилось и упало внутрь.
– Кто там?
Небо пронзила вспышка молнии, и Эфира воспользовалась этой возможностью, чтобы драматично войти внутрь. Она молча встала на подоконник. Комнату осветила новая вспышка молнии, очерчивая ее силуэт в окне.
Дрэйкон вскочил с кровати. Его широкий торс был голым, а борода спутанной.
– Как ты прошла мимо моей стражи?
По стенам снаружи колотил дождь и попадал в комнату.
– Стража? – повторила Эфира. – Тебе бы за себя поволноваться.
– Прочь из моего дома, – потребовал он. – Или я вызову сюда свидетелей.
– Ты умрешь прежде, чему успеешь это сделать, – сказала Эфира, подбираясь ближе к нему. – Вообще-то ты умрешь в любом случае.
– О чем ты говоришь?
– Я знаю, чем ты занимался. Угрожал людям, их жизням. Угрожал отдать Одаренных свидетелям. Этому пришел конец.
– И ты остановишь меня? – со смехом спросил он. – Ты просто девчонка.
– А ты всего лишь ребенок-переросток, которому так и не сказали, что с людьми не играют, – огрызнулась Эфира, наступая на него. – И тебе стоит узнать, что я не просто девчонка. Я Бледная Рука Смерти.
Какой бы славой ни обладала Бледная Рука Смерти раньше, Паллас удесятерил ее, когда постарался использовать ее в качестве палача. Глаза Дрэйкона широко распахнулись, и он схватил с прикроватного столика подсвечник.
– Я убью тебя, – прорычал он, размахивая импровизированным оружием.
– Это мои слова, – ответила Эфира, блеснув улыбкой.
Она пересекла комнату в три шага. Он неловко замахнулся подсвечником, но Эфира поймала его и, воспользовавшись его потерей равновесия, ударила коленом в пах.
Жалобно застонав, мужчина упал на пол. Эфира отбросила подсвечник в сторону и схватила его за горло.
Браслет Беру сдвинулся на запястье, и Эфира замерла, глядя на ракушки, собранные на берегах Паллас Атоса, ниточку, которую Беру вытащила из занавесок в комнате.
Убийство всегда давалось Эфире легко.
Когда-то она была Бледной Рукой и убивала ради выживания Беру. И потом, в Бехезде, писала собственные правила кровью.
Она смотрела в глаза Дрэйкона и не находила сочувствия к нему. Его жестокость, его презрение к отчаянному положению других. Он не заслуживал эту жизнь. И не имел на нее права.
Но какое право имела она забирать ее у него? Просто потому, что могла? Потому что увидела страх в глазах Нефель, сложное решение, которая та приняла, чтобы защитить любимую сестру?
Это ли ее предназначение, или это просто история, которую она рассказывала сама, пока не поверила, что она – правда?
«Не нужно быть такой, какой считают тебя они», – однажды сказал ей Илья.
