Шаторов разговаривал с нами так, как будто мы с ним давние знакомые. Крупные черты его лица казались высеченными из камня. В глаза бросалась седая прядь волос. В речи его ощущался легкий акцент, должно быть приобретенный за время пребывания в Советском Союзе. Он не старался произвести впечатления, не было даже следа наставнического тона, свойственною пожилым людям. Скоро он овладел нашим сознанием, и мы даже не уловили, как это произошло.
Нападение на станцию Варвара и ближайшие села мы провели вечером 18 августа 1944 года.
При атаке на станцию погиб дорковский партизан Христо Овчаров. Он выронил из рук винтовку и упал, пронзенный вражеской пулей, у самого здания общинного управления, где оборонялись несколько жандармов. Мы устремились вперед, полагая, что застали врага врасплох и следует спешить, чтобы не дать ему прийти в себя. Когда мы вернулись к Христо, он лежал в луже крови. Он пытался что-то сказать, но слов мы не расслышали — кругом раздавались выстрелы. Кто-то приподнял его, но голова Христо безжизненно запрокинулась…
В селе Варвара Гроздена Бонева вместе с детьми ждала встречи со своим мужем Асеном, но из темноты соседнего двора выскочил убийца — Черный… Прибежавшие на помощь партизаны нашли Гроздену в темной летней кухне, сраженную разрывными пулями. Ее дети, израненные, испуганные, прижимались к мертвому телу матери…
После боев на станции Варвара и в селе Семчиново наши колонны направились к Милевой скале. Лес наполнился приглушенными голосами, топотом сотен людей и ржанием коней. На лошадях везли раненых детей Асена. Рядом с ними шагал с тяжелым рюкзаком за плечами Методий Шаторов. Мы хотели ему помочь, но он наотрез отказался.
На другой день мы собрались на Милевой скале и провели перекличку. У нас оказалось человек десять раненых. Большинство из них не могли передвигаться самостоятельно, так как нуждались в серьезном лечении.
Наблюдатели сообщили, что приближаются войска и полиция. Мы развернулись в цепь. Но колонна солдат остановилась у подножия горы. Чтобы предупредить нас о своем приближении, солдаты старались шуметь, громко разговаривали, ломали ветки. Офицеры не повели их в бой, возможно, потому, что не решились, а возможно, и потому, что понимали, какой оборот принимали события в стране.
Партизаны из отряда имени Панайота Волова ушли в Среднегорье, а через несколько дней оттуда к нам пришел комиссар зоны Стоян Попов — Дед Василий. Он обходил партизан в заломленной на затылок черной папахе и весело переговаривался. Выцветшие запорожские усы придавали ему лихой вид. Зная это, он время от времени их подкручивал.
2 сентября пало правительство Багрянова. Радио сообщило, что передовые части Советской Армии приближаются к Дунаю. Весь партизанский лагерь, расположившийся под Милевой скалой, осветился пламенем костров. Кто-то запел. Песню подхватили все. Потом плясали хоро. Мы чувствовали, что победа близка, и ликовали. А у подножия гор, словно собравшиеся в кучу светлячки, трепетали огни сел.
— Не торопитесь, товарищи! Не торопитесь! — увещевал нас Методий Шаторов. — Пока Отечественный фронт не возьмет власть в свои руки, винтовка для нас — и брат, и невеста…
3 сентября на Милеву скалу прибыли подразделения нашей бригады, находившиеся в Чепинских горах. На лесной поляне стало еще более оживленно и весело.
День 4 сентября в партизанском лагере начался собранием коммунистов отряда имени Ангела Кынчева. Штаб партизанской зоны спешил разобраться с вопросами, касавшимися партизан этого отряда, а на 10 часов было назначено собрание коммунистов нашей бригады.
Утром, когда в лагере все ожило, где-то на западе раздались выстрелы. Методий Шаторов тотчас же распорядился послать разведку, а отряды собрать и подготовить к бою.
Через полчаса разведчики вернулись. С запада по хребту двигались войска. У них были минометы. Члены штаба зоны посовещались накоротке. Шаторов вскинул на плечи свой тяжелый рюкзак и встал перед строем отрядов.
— Товарищи! Положение таково, что мы не можем отступать, — заговорил он уверенно. — Мы обязаны принять бой с врагом и разгромить его! Иначе население потеряет веру в нас. По местам, товарищи!
Партизаны из бригады «Чепинец» заняли позиции на западной, а партизаны отряда имени Ангела Кынчева — на восточной стороне поляны. Шум голосов смолк. Мы укрылись кто за камнем, кто за деревом, кто в кустарнике. В лесу стало тихо, он казался вымершим.
Противник наступал сначала вдоль хребта со стороны Вороньей скалы, где оборону держал отряд каменецких и дорковских партизан. Растерявшись при виде такого войска, молодые партизаны открыли беспорядочную стрельбу. Более опытные партизаны выждали и открыли огонь с близкого расстояния. Пулеметы врага смолкли. Солдаты повернули назад. Эхо боя отдалилось и растворилось где-то в ущельях гор.
Наступило затишье. Мы недоумевали: может быть, солдаты решили не воевать с нами? Прошло полчаса томительного ожидания. Мы невольно отсчитывали каждую минуту. Но вот пулеметы на склонах Вороньей скалы начали снова строчить по нашим рядам.
