Мы сделали небольшой перерыв. Тут ко мне подошел Гемаюн и шепнул: «Гоши так и не было. А за углом райисполкома Варька Рукавишникова – стоит, слушает…»
К этому времени в толпе закурили, и мы в почти полной темноте объявили и спели в заключение фольклорную «Пьяная! Ты сегодня пьяная!»
И припев этой песни подпевали нам почти все наши благодарные зрители.
Я старался петь задушевно, но тон задавали вновь наши девчонки – они двигались, держа прямо корпус, и лишь перебирая ногами – сходились, расходились, делали поворот с шагом вперед, и поменяв линии движения вновь расходились и сходились.
Это уже напоминало что-то из области то ли балета, то ли художественной гимнастики.
Последний куплет мы исполнили на два голоса, а девочки, схватив маракасы, теперь, стоя на месте, изгибались и встряхивали ими.
«Девочка-девчоночка…» – припев подхватили наши одноклассники, к ним присоединились подошедшие после 19-часового киносеанса ребята их параллельных классов, и когда мы закончили, нам жали ладоши, раздавались поздравления, возгласы: «Когда в школе споете?»
Я залез на сидение скамейки и объявил:
– Для выпускников этого года! Мы готовим концерт, с которым собираемся выступить во время выпускного бала!
Раздались выкрики, свист – в общем, победа наша была полной!
Но мне для реализации моего стратегического плана нужно было такого же уровня признание со стороны райкома ВЛКСМ.
Уже когда все расходились, ко мне подошла Жанна Игоревна и незаметно сунула в руку записку.
Дома я записку прочитал. Жанна писала:
ТОЛЯ!
В ВОСКРЕСЕНЬЕ ПРИВЕДИ КО МНЕ СВОИХ ДЕВОЧЕК, Я ПОКАЖУ ИМ КОЕ-ЧТО. ОНИ У ВАС – УМНИЧКИ, БЕЗУСЛОВНО ТАЛАНТЛИВЫ, НО ПОКА ПРОСТО МНОГОГО НЕ ЗНАЮТ.
А НАШ ТРАДИЦИОННЫЙ ОБЕД СОСТОИТСЯ, ПРОСТО ЧУТЬ ПОЗЖЕ!
Ж.
А через день – это была суббота, наконец-то произошло то, ради чего я вывел на Бродвей нашу «пятерку».
Мы даже не начали петь, а Гемаюн уже шепнул мне: «Гоша Герлах в дверях исполкома стоит! А за углом опять Варька спряталась!»
И я объявил «Сиреневый туман!», а потом шепнул своим ребятам:
– Все, сегодня работаем на комсомол!»
Мы спели «Сиреневый туман», потом «Гренаду», а после Окуджавскую «Во дворе, где каждый вечер все играла радиола…»
Скоро Герлах приблизился к нам, в это время я объявил «Сережку с Малой Бронной», и мы запели. А когда закончили – Гоша стоял уже в первом ряду – одноклассники уважительно потеснились, давая место первому секретарь райкома комсомола.
И тогда я начал вступление следующей песни речитативом:
Я разделял строфы гитарным аккордом, проводя пальцами по струнам сверху вниз. Моцарт чуть слышно «намечал» мелодию.
А я, сделав двухсекундную паузу, запел сильно, но с душой:
