И в зале опять повисла нотка грусти.
Валя пела, а я смотрел на одиннадцатиклассников и думал, что лишь я один знаю, что ожидает всех нас.
Говорят: «Лишь бы не было войны». Какая, к черту, война! Даже потерпев поражение в войне один раз, ее можно выиграть потом. А то, что неминуемо случится с нами через 35 лет, невозможно будет победить. Потому что мы сами «сдадим» то чистое, за что, поднимая бокалы, так искренне пьем сегодня…
Потом я пошел к столам и, наконец, поел. И ребят своих покормил.
А после этого я уже совсем собрался подойти к Рукавишниковой и пригласить ее на танец, но ко мне подошел Миута и предложил освежиться – нужно отвести родителей Карасевой домой – они пожилые, а на улице уже третий час льет проливной дождь.
Я как-то быстро захмелел и согласился. И мы отвезли родителей Светки на окраину Боговещенки, где они жили, а когда мы поехали назад, черт занес нас на улицу Строительную, знаменитую тем, что во время дождей здесь образуется болото…
Мы стояли посреди гигантской лужи, машина погрузилась столь глубоко, что вода залила пол нашего ГАЗа. И мы оказались в ловушке – темнота полная, дождь, как лил, так и льет, а если мы вылезем – то окажемся по колено в воде.
Напомню, что на нас были единственные праздничные костюмы, туфли, ну, и все прочее.
И мы решили ждать рассвета. И скоро в абсолютной темноте раздались звуки саксофона, играющего «Караван» Дюка Эллингтона.
Рассвет наступил после четырех, и был тих и чист – как по волшебству, и дождь перестал, и небо очистилось.
А мы шли по воде и грязи, держа в руках туфли, закатив по ягодицы брюки, шли домой, потому что для нас праздничный вечер закончился досрочно, еще несколько часов назад…
Как только мы прошедшей ночью сели в УАЗик и отъехали от школы…
июль 1966 г.
Сразу после получения аттестата я решил – пойду работать! Я, конечно, понимал, что это ненадолго, так как в отличие от прежнего Толика имел цель и знал, куда пойду учиться. Тот, прежний Толик, пошел работать потому, что не имел абсолютно никаких пристрастий. И ему было все равно – куда, зачем, почему…
Но я-то имел цель! И – разработанный план. Кстати, о плане…
Я достал из недр стола «Панасоник», открыл заднюю крышку и аккуратно вычеркнул выполненные пункты. Еще раз перечитал пункты – пока план я выполнял в точности. Закрыл крышку и поставил «Панасоник» на стол. В уголок!
Мне нужна была трудовая книжка, чтобы после поступления в Университет я мог сдать ее в отдел кадров и мой трудовой стаж продолжился бы. При наличии трудовой книжки обучение на очном отделении ВУЗов тогда включалось в трудовой стаж.
В какой-то момент мне захотелось позвонить Рукавишниковой, но потом я передумал – она начнет по обыкновению выпендриваться и задерет нос, а у меня испортится настроение.
Так что на другой день я пошел в районное автохозяйство (Боговещенское АТХ) и устроился на работу шофером грузовой автомашины.
Между прочим, и Миута сделал то же самое, и еще четверо ребят из нашей школьной шоферской группы. Но вот они остались все работать на месте, то есть в Боговещенке, а меня сразу же откомандировали в наш райцентровский пионерский лагерь, в Степнянское. Это – километрах в 30 от Боговещенки, посреди степи, и дорога туда проложена по солонцам.
Командировали меня до конца сезона, то есть до 24 июля. В принципе, мне это подходило, сразу после этого я собирался уволиться и ехать в Барнаул. Насовсем!
Дело в том, что долгожданный перевод отца в Барнаул на работу в краевой суд, наконец, был осуществлен, и как раз сейчас он принимал дела на новом месте работы. А переезд мамы, ну, и транспортировка нашего домашнего имущества могли осуществиться как через неделю, так и через месяц – все зависело от того, как скоро отец получит новую квартиру в городе.
Так что я устроился на работу, чтобы не болтаться без дела – тяжело ждать да догонять! И командировке я обрадовался – пусть уж лучше мама без меня, не торопясь, соберет наш скарб!
Перед отъездом в лагерь я попросил слесарей АТХ поставить мне замки на двери моего ГАЗа. Они сделали все в лучшем виде, и когда я ехал по степным дорогам, за спинкой моего сидения стояли упакованный «Панасоник», кассеты и наушники.
А металлический ящик с инструментом лежал на полу кабины – это его место занимали невидимые для других предметы из будущего…
