На сцене актового зала раздавались звуки настраиваемых инструментов. А в первом ряду, вытянув длинные ноги на манер Рукавишниковой, сидело сероглазое существо в джинсах, блузке-«разлетайке», сквозь которую просвечивал бюстгальтер, с длинными прямыми обесцвеченными волосами на плечах и дымящейся сигаретой в пальцах левой руки. А правой она дирижировала перед собой, в то время, как ударник частой дробью салютовал движениям ее тонкой красивой кисти.
– Стоп! – сказал прямо от дверей Борис. – Солиста напугаете!
Шум стих, и я увидел шесть пар глаз, внимательно рассматривающих меня.
Не, блин, нас такой мурой не смутишь! И я вслед за Борисом с достоинством поднялся на сцену.
– Хорошенький… – негромко, но так, чтобы слышали все, сказала блондинка из первого ряда.
– Угу! – громко ответил я. – Ничего себе, я знаю! Ты, в принципе, тоже!
И я показал ей большой палец. И порадовался про себя, что она смутилась.
Знай, блин наших!
Мы познакомились. Высокий черноволосый парень, сидевший позади за клавишной установкой, поднялся и подошел со словами:
– Олег! Художественный руководитель.
– Олег сам пишет музыку, ну, и аранжировщик он хороший! – сказал Борис. – Так, это гитаристы Николай, Петр и Дмитрий, на ударных Сережа Гатин, ну, а это наша солистка Юлианна Чудновская…
При этих словах Чудновская сделала книксен с левой ножкой назад, потом с правой ножкой. Ломака!
– А это – Анатоль Монасюк. Таков твой псевдоним отныне, Толя!
– И чего оне умеют? – спросила выпендрежка Юлька. Тоже мне – Юлианна…
– Есть акустическая гитара? – негромко спросил я.
Мне подали гитару, я пробежался по струнам, прислушался. И запел:
Я вел музыкальную партию перебором струн, а голосом выводил собственно мелодический рисунок.
Постепенно вплелись звуками сначала клавишные, потом ритм-гитара, и наконец – соло-гитара. И тогда я стал на своей гитаре просто «обрубать строфы»:
И тут меня поддержала Юлька. У нее оказался сильный и чистый голос. И она повела партию вторым голосом:
И трехкратный рефрен мы исполнили уже чередуясь с Юлей.
– Так! – сказал Борис. – Вы просили солиста на исполнение романсов, дворовых песенок и прочей муры – вы его получили! «Трамвай» этот не вздумайте петь во время гастролей! Студенты-то наши обалдеют и овациями встретят, а вот парторганы – не одобрят!
– А мы его сделаем гимном междусобойчиков! – сладко протянула выпендрюжница Юлька. – После концерта когда…
И она томно потянулась. А Борис на нее цыкнул. А ребята рассмеялись. А я подумал, что скорее всего, Юлька – хорошая девчонка.
Она мне чем-то напомнила Варьку Рукавишникову.
– А какие гастроли? – спросил я.
– Так через неделю едем! – пояснил мне Олег. – По колхозам, совхозам – везде, где наши студенты работают!
– И студентки! – поддела меня язва Юлька. – Держи штаны, Анатоль!
Бас-гитарист Димка подмигнул мне, кивнул на Юльку и закатил глаза – мол, ты ей понравился, так что…
А что – так? Я спросил:
– Что, и я поеду?
– А как же! – ответили ребята вразнобой. – Нам такой как ты, для первой части выступлений и нужен! Юлька-то поет эстрадные песни, на танцах!
– Так а что я петь буду?
– Вот и давай намечать репертуар и завтра же – репетировать! Юлькин репертуар мы уже освоили!
Так началась моя учеба в Университете.
Мы наметили репертуар. Назавтра мы уже вовсю репетировали. И через неделю выехали на нашем автобусе с гастролями по краю.
Я пел романсы и песни «Гори-гори, моя звезда», «К несчастью или к счастью», «Сиреневый туман», «Снег январский», «Дорожную», «Цыгана» и если поблизости не было ненужных глаз и ушей – «Журавли» и «В Кейптаунском порту». Когда меня узнали получше, по заявкам пел «Почти устал» и «Гори звезда моя, не падай».
Впрочем, «В Кейптаунском порту» у меня быстренько сперла Юлька и пела ее на танцах, причем студенты подпевали ей хором.
Часто ночевали мы в общежитиях и гостиницах, но больше всего я любил, когда мы выгоняли автобус за околицу, доставали и устанавливали три палатки (Юлька и шофер спали в салоне), и допоздна сидели у костра, потягивая кисленькое сухое вино, закусывая чем бог послал и пели под мою гитару. Что? Да все подряд!
Август стоял в этом году обалденный! Было тепло днем, а ночами прохладно, дождей не было, деревья стояли зелеными вплоть до начала сентября.
