– Мне жаль. Зато тебя стрелы да мечи стороной обходят, – попыталась пошутить я. – А почему ты сказал, что у князя четыре дочери? У тебя ведь пять сестер.
– Желана не дочь князя. Она… Будимиру дочь.
Я поперхнулась воздухом и закашлялась.
– Он за спиной князя… Столько же лет с ним, – запинаясь, забормотала я. – И твоя мать, то есть Милонега…
– Спрос с того, чья вина, – жестко произнес Миролюб, и мои щеки запылали, потому что именно этой фразой Миролюб простил мою измену.
– Прости, – пробормотала я.
Ничего не ответив, княжич остановился и медленно повернулся ко мне. Он смотрел напряженно, словно что-то для себя решая. Я огляделась по сторонам и поняла, что за разговорами мы прилично углубились в лес.
– Ты хоть помнишь, в какой стороне Свирь? – нервно улыбнулась я. – А то придется потом Радиму еще раз с собаками лес прочесывать – нас искать.
– Свирь вон там. Слышишь Стремну? – указал Миролюб куда-то влево и назад.
– А разве Стремна не там? – махнула я в другую сторону.
– Там море.
– В лесу все слышится иначе, – пришлось признать мне. – Так что одна надежда на тебя. Сама буду плутать до ночи.
Я улыбнулась, но Миролюб не улыбнулся в ответ.
– Ты так расстроен вестью, что ты не княжич? Но ты ведь признанный сын. Какая разница, кто был твоим отцом? В тебе все равно течет кровь Любима. Он тебя любит, дружина тебя любит. Жизни готова за тебя отдать. Разве теперь что-то изменится?
– Если хоть кто-то прознает… То, что простят кровному княжичу, не простят названому, – произнес Миролюб, поставив меня в тупик, а потом совсем нелогично спросил, глядя мне в лицо: – Ты видела наш бой со Златаном?
– О да! Мне еще потом не одну ночь это снилось, – нервно усмехнулась я.
– Люд болтал, что я мог меч убрать, да не убрал.
– А ты мог? – спросила я, невольно поморщившись от неприятных воспоминаний.
– Людская молва всегда не к добру, – ушел от ответа Миролюб. – Коль кого сомнения точат, они против тебя обернутся. Через седмицу ли, через год…
– Ты мог убрать меч, Миролюб? – спросила я, и мое сердце больно стукнулось о ребра. Мне очень не нравилось то, куда свернул наш разговор, но оставить эту тему я уже не могла.
Миролюб кивнул, не отводя взгляда.
– Ты специально его убил? Но зачем? – прошептала я. – Только за то, что тот солгал? Ты настолько боишься молвы? Или же… Он не солгал?! – озарило меня. – Ты вправду сказал ему, что Олег виновен? Поэтому он и вышел биться так уверенно. Но… зачем?
– Потому что хванца должны были осудить, – медленно произнес Миролюб. – Они уж очень спелись с Радимом. Добра от того не было. Свирь слишком важна, чтобы отдавать ее на откуп чужаку. Князь пока терпит, но в том терпении слабость.
Я неверяще помотала головой, отчаянно желая, чтобы этого разговора не было.
– Господи, ты убил своего воина. Ты позволил выпороть Альгидраса. Все ради того, чтобы ослабить его влияние на Радима?
Я зажмурилась. Да, Миролюб мыслил государственными масштабами. Но Златан умер. Его сын остался без отца. Альгидрас мог тоже погибнуть у того чертова столба. Я открыла глаза и посмотрела на Миролюба. Он хмурился, но выглядел вполне обычно, будто мы говорили о чем-то будничном. Самое главное, он даже не пытался оправдываться, явно чувствуя свою правоту.
– Когда ты вернулся… это было чудом… Ты предстал спасителем. Если ты собирался избавиться от хванца, зачем вернулся?
– Я не собирался избавляться. Он должен был выжить и быть благодарным. Он был нужен мне в столице. Я не могу читать их свитки.
– Они настолько тебе важны, что из-за них стоило убивать?
Миролюб прислонился к могучему стволу и, запрокинув голову, посмотрел ввысь:
– Княжество обескровлено этой войной. На своей же земле приходится красться да таиться. Как видишь, свитки дали ответ, что нужно кварам. Стоило ли это еще нескольких жизней? Решай сама.
Я правда старалась посмотреть на это с позиции Миролюба, но, как назло, в голову лезли слова Радима о том, что у Златана «народился сын».
– А где на самом деле Ярослав? – спросила я, почему-то вдруг подумав, что именно он, а не квары, заманил Всемилу в этот лес.
– Мертв, – ответил Миролюб так спокойно, будто и не о смерти речь шла.
– Но кто его?.. – начала я, и ответ пришел сам собой, стоило лишь посмотреть на лицо княжича. – Но зачем? – пересохшими губами спросила я.
– Он видел Всемилу мертвой. Он испугался, и я знал, что он будет пытаться убить тебя.
– Ты меня защищал? – изумилась я, чувствуя, как голова идет кругом, и тут же до меня дошло другое. – Видел Всемилу мертвой?
На последних словах мой голос сорвался, но Миролюб услышал и медленно кивнул, изучающе меня разглядывая.
– Когда пришла весть о том, что сестра воеводы нашлась, я думал, это ловушка для меня или отца. И то, как Будимир рвался пойти морем с ложной вестью, что мы с князем на той лодье, чтобы самому первым в Свири быть… Все это разом… А потом я увидел тебя. Ты страшно на нее похожа. Я понимаю, отчего ошибся Радим. Ты чуть иная, но похожа страшно. Да и история с пленом – хорошая придумка.
