Вдруг что-то свистнуло в воздухе – и Миролюб дернулся в сторону. Возле его уха в ствол воткнулся нож, а прядь срезанных волос упала на землю. Я в панике оглянулась, краем глаза успев заметить, что Миролюб тоже достал кинжал.
– Не надо, княжич, – услышала я знакомый голос – и мое сердце заколотилось с удвоенной силой.
Он что, все это время стоял неподалеку и слушал наш разговор? Все мои сопливые излияния? Я понимала, что абсурдно переживать о подобном на пороге смерти, но ничего не могла с собой поделать.
– Хванец, – расплылся в улыбке Миролюб, впрочем, кинжал не убрал. – Вот чуял я, что тебя здесь увижу.
– Кинжал убери, – произнес Альгидрас.
Миролюб медленно перевел взгляд на меня, и я помотала головой:
– Он сильнее, ты же видел.
Я посмотрела на появившегося Алвара, и мне очень не понравилось то, как он глядел на Миролюба. Он открыл было рот, но Альгидрас предупреждающе произнес: «Алвар» – и тот, отвернувшись, что-то прошипел на кварском. Это было так непохоже на обычную сдержанность старосты Савойского монастыря, что я удивленно посмотрела на Альгидраса. Тот сжимал нож и на меня не смотрел, сверля взглядом Миролюба.
Чего нельзя было отнять у Миролюба, так это умения оценивать ситуацию. Я еще до конца не осознала, что все закончилось и вроде бы моя смерть откладывается на неопределенный срок, а Миролюб уже убрал кинжал и с невозмутимым видом уточнил:
– Как много вы слышали?
– Все, – коротко ответил Альгидрас.
– Откуда вы взялись? – требовательно спросила я, потому что мысль о том, что я вывернула душу перед Альгидрасом, была просто невыносима.
– Я же говорил, что не позволю причинить тебе зло.
– Ты бы вправду убил меня? – обратилась я к Миролюбу, и тот наконец отвел взгляд. Мне отчаянно хотелось услышать ответ, потому что я не верила в это до конца, но он не ответил.
– Сейчас это уже неважно, – произнес Альгидрас с усилившимся акцентом. – Важно то, что княжич прав. Это не его. Ты ведь должен был хотеть убить меня – не ее, так?
Миролюб снова ничего не ответил, но хотя бы посмотрел на Альгидраса.
– Зачем это Деве? Чего она хочет? – обратилась я к Алвару как к единственному сведущему в этой теме, но он даже не повернул головы, продолжая оглядывать чащу так, будто что-то искал, и это тоже было странно. Их всех сегодня словно подменили.
– По всему выходит, что мы четверо: княжич, я, Алвар и Всемила – были рождены для того, чтобы ее объединить, – произнес Альгидрас.
Я поежилась от внезапно пробежавшего по спине озноба. Миролюб же просто кивнул на слова Альгидраса, но было видно, что мысль о том, что он был рожден, чтобы исполнить предназначение, не прибавляла ему энтузиазма. Я попыталась понять, что чувствую к нему сейчас. Страх? Ненависть? Недоверие? И не смогла. Он был просто Миролюбом. Будто я всегда подозревала в нем эту бездну и сейчас окончательно смирилась. Я ведь когда-то уже думала о том, что он герой, в том смысле, что меняет историю. А это всегда нелегко.
– Как вы узнали, что мы будем здесь? – кутаясь в шаль, спросила я, лишь бы разбить тягостное молчание.
– Ветер, – пожал плечами Альгидрас. – К тому же, если ты хочешь что-то скрыть от глаз, лучшего места, чем Лысая гора, не найти.
Он посмотрел на Миролюба ничего не выражающим взглядом. Я попыталась перехватить хотя бы тень его эмоции и не смогла. И это тоже было страшно. Я впервые осознала, что утреннее «все решится сегодня» вправду сбудется. Уже сбывается. Альгидрас наглухо закрылся от Девы и выглядел так, будто был готов к бою. Вот только с кем? С Миролюбом? Я посмотрела на княжича. Его лицо тоже ничего не выражало, только жилка на виске бешено пульсировала.
