Стадо, с которым путешествовала моя мать, было почти истреблено: люди уже начали свою беспорядочную и жестокую жатву. Мама каким-то чудом уцелела и попыталась сбежать. Я увидела ее в вернувшихся сигналах эхолокации. За ней плыли человечьи вельботы. Люди преследовали ее упорно и как-то чересчур яростно, даже для людей.
Моя мать – порой безумно рассеянная и мечтательная (по этой причине я даже винила ее в исчезновении отца, который однажды уплыл работать на далекую ферму и не вернулся) – умела при желании развивать поразительную скорость. Она была настоящей спортсменкой. Я не сомневалась, что она уйдет от погони.
– Мама! – закричала я и, рискуя собственной жизнью, бросилась ей навстречу. Сигналы стали отчетливей, и я разглядела торчащие из маминого тела гарпуны, к концам которых были привязаны пустые бочки. Они мешали ей скрыться в глубинах океана, но все же мама почти ушла от преследования.
– Вирсавия! – донесся до меня ее вопль. – Прочь!
Лишь много позже, увидев ее собственными глазами, я поняла, почему она гнала меня. С другой стороны (я не удосужилась отправить в том направлении ни единого щелчка) стремительно заходил второй корабль – полноценный китобоец, а не какой-то вельбот.
– Назад! – успела прокричать моя мама, прежде чем ее настигли люди.
Лишь внушительные размеры корабельного мастера не дали мне броситься навстречу матери и встретить ту же судьбу. Ее убивали на моих глазах – бездумно, жестоко, продлевая страдания. А труп потом просто скормили акулам.
Я понимаю, что не одну меня постигла такая утрата. Разумеется, действия людей коснулись всех нас, кого-то прямо, кого-то нет. Я взяла свое разбитое сердце (его болезненное биение я чувствую по сей день) и спрятала его на глубине. Оно таится в недрах моей души, словно жерло подводного вулкана: со стороны его не видно, однако океан вокруг кипит.
Они поплатятся. Я буду убивать снова и снова, и мести моей не будет конца.
Сейчас я вам объясню, почему говорю «они».
Вы спросите, уж не легендарный ли белый корабль Тоби Вика преследовал мою мать? Не Вик ли был капитаном того судна? Борта и впрямь казались белыми, но возможно, они просто поросли светлыми моллюсками.
Нет. Маму убивали на моих глазах, и никаких дьяволов среди убийц я не увидела. Только людей.
Людей. Не мифических персонажей. Даже корабельный мастер начал нести чепуху про Тоби Вика: мол, лишь он мог расправиться со столь громадным стадом. Лишь дьявол способен уничтожить такое множество разъяренных китов.
Но я видела все своими глазами.
Вот какая истина лежит в основе легенды: Тоби Вик – это люди.
Ибо на что нам дьявол, когда есть человек?
Мы устремились на восток-юго-восток. Плавание было изнурительным: капитан тянула за собой корабль, мы плыли следом. Наша задача заключалась в том, чтобы удерживать судно в спутной струе, а матросы ловили течения и разворачивали паруса.
Работа была не самая увлекательная.
– Разве люди не врут? – спросила Виллем, бросив взгляд на все еще привязанного к мачте человека – Деметрия (правда, я пока даже мысленно не называла его по имени).
– Врут, причем постоянно, – ответила Трежер. – Вся их культура основана на лжи. Людям нельзя доверять.
– Тогда почему же капитан решила поступить так, как сказал человек? – спросила я.
Мною двигало только одно: желание сбить спесь с Трежер.
– Да она хитрит. Капитан прекрасно знает, что это западня. И готовится.
– Как? – простодушно спросила Виллем.
Ее простодушие, вероятно, было напускным… Все-таки место второй ученицы на «Александре» глупостью не заработаешь.
– Это известно лишь капитану, – отрезала Трежер. И если вам кажется, что я выставляю ее мерзкой полоумной подхалимкой, то это потому, что она была мерзкой полоумной подхалимкой. – Знай свое место, вторая ученица!
Виллем покосилась на меня и подмигнула.
– Только представьте! – воскликнула Трежер, и глаза ее заблестели в предвкушении славы. – Именно мы положим конец злодеяниям Тоби Вика! О нашем капитане будут слагать легенды! О
– А может, диск все же имеет символическое значение, – мечтательно сказала Виллем, – и треугольники – вовсе не горы, а три ученицы? Диск сделан из ценного металла, который люди используют для торговли. Быть может, отметины на нем означают, что капитан поплатится за самонадеянность тремя своими ученицами.
– Ты ошибаешься, – ответила Трежер. – Диск – это пророчество.
Я мысленно застонала.
– У тебя везде пророчество, куда ни плюнь!
Трежер повернулась ко мне со злостью.
– Рука торчала из днища человечьего корабля! Послание предназначалось
– Этого мы не знаем.
– У трех гор мы встретим свою судьбу. Быть может, Виллем отчасти права: три отметины действительно символизируют учениц, а сам диск – нашего капитана. Так или иначе, это пророчество чистой воды.
