И нет конца обманам полностью

Сердце заполошно билось в груди, но вовсе не от страха. От энергии, от волнения, от восторга. Я хотела вывести их из равновесия. Мне казалось, я обрела капельку контроля. Мне уже удалось получить кое-какую реакцию, а тот, кто поспешно реагирует, непременно ошибается. Если верзила отвлечется, я точно сбегу. Неважно, операция у них там или нет, мне надоело быть пешкой.

– Может, заткнешься на хрен? – Водитель на мгновение повернулся ко мне, и от его громкого голоса я подпрыгнула.

Впрочем, это меня не остановило. Я продолжала будить медведя. Если мне суждено пойти ко дну, утяну его за собой.

– Да просто скажи мне. Ты это был.

– Да, черт побери! – заорал он, выкручивая руль вправо. Меня приложило головой о стекло, а мужик с татуировками на мгновение сжал мою ногу. Машина остановилась, и он тут же убрал руку.

Громила выскочил на улицу, захлопнул за собой дверь. У меня сердце ушло в пятки от страха, но я взяла себя в руки, не позволяя страху затмить храбрость.

Мужик на переднем сиденье повернулся и вытаращился на меня и моего соседа с татуировками.

– Что нам теперь делать? – спросил он.

Тот, что с татуировками, чертыхнулся и уставился на меня. Глаза у него были совершенно круглые.

– Продолжай расспрашивать его об отце. Надо, чтобы он признался в убийстве.

– Ч-что? – Я аж заикаться начала. Впрочем, объяснить они ничего не успели. Дверь распахнулась, меня схватили за руку и вытащили на улицу. Запястье вспыхнуло от боли. Я не успела толком встать на ноги, как громила толкнул меня к «Эскалейду». Дверь, правда, осталась открытой, и хоть за это я была ему благодарна. Если он убьет меня, я хоть умру не в полном одиночестве.

Мне вспомнился Кристиан, его лицо, и я будто на мгновение вернулась в тот жуткий вечер пять лет назад, когда мне так хотелось, чтобы он оказался рядом. Я вспомнила, как пряталась на ступенях, а потом вынуждена была смотреть, как мужик в черной маске убил моего отца прямо на глазах у моей матери – прямо в нашей гостиной. Тогда я зажмурилась, чтобы не видеть это жуткое зрелище, и перед моим мысленным взором тут же возник Кристиан. Задорная улыбка, серые глаза. Он был лучом света в самый темный период моей жизни – и теперь тоже. Кристиан был моей безопасной гаванью. Он всегда был ею – был моим человеком. При мысли о Кристиане мне и сейчас удалось хоть капельку успокоиться. Я припомнила дерзкую усмешку, гладкую кожу щеки, четко очерченное лицо, расслабленное во сне лицо.

И тут же распрощалась с его образом, потому что мне влепили пощечину. Меня тут же охватила злость.

– Да, я убил твоего гребаного жалкого папашу. – Громила схватил меня рукой за горло, и я с шумом втянула воздух. Он пока не сжимал пальцы, но давил все сильнее, и внезапно вся моя храбрость улетучилась. – Он меня заложил, и с ним надо было разобраться, а ты – просто сопутствующий ущерб. – Он сжал сильнее, и я начала паниковать. Я не могла дышать. Он душил меня, и я ничего не могла сделать. Я вцепилась в его руку, ногами отчаянно пинала шину. Мой похититель ядовито хохотнул. – Мы с Джимми были главарями, а потом явился твой отец и начал раздавать команды направо и налево, полностью изменил то, как мы вели дела. Наш босс не знал, что твой папаша работал на федералов. Я убил его, потому что узнал, что он крыса. А еще потому, что он приворовывал. Ради тебя. Мы все знаем про твой трастовый фондик, и, как только ты его получишь, мы его заберем. – Он мерзко рассмеялся. – Франко, конечно, только деньги волнуют, но тебя он отдал мне, и с тобой я сделаю все, что захочу. И ты, красавица… ты теперь моя.

Он отпустил мою шею, и я рухнула на землю, коленями на гравий. Хватая воздух, схватилась за живот. Я слышала, как двое других выбрались из «Эскалейда», но бесполезно. Громила вошел во вкус. Я кашляла и плевалась, пытаясь восстановить дыхание, но он не дал мне передохнуть. Схватил за волосы, и я уставилась в его темные глаза. Меня охватил беспросветный ужас. В глазах его была пустота. Я будто смотрела в холодную, темную, пустую могилу.

– Я убил твоего отца и убил бы твою мамашу, если бы копы не явились. – Он потянул меня за волосы вверх, и у меня перед глазами все размылось из-за непролитых слез. – А теперь ты моя. Я научу тебя подчиняться и держать свой красивый ротик на замке. – Он снова швырнул меня на землю. Послышались шаги двух других мужчин, и я понадеялась, что они спасут меня. Кажется, эта мысль впервые пришла мне в голову. Будь у меня силы, я бы удивилась.

Мне хотелось, чтобы меня спасли. Чтобы мне помогли.

Потом он пнул меня прямо в лицо, и в глазах потемнело.

– Давай, Хейли. Очнись. – Что-то холодное коснулось моего лица, и я почувствовала, как дрогнули брови. – Вот так, открой глаза.

Я медленно разлепила один глаз. Второй никак не поддавался. Ресницы затрепетали, и я попыталась сконцентрироваться на человеке, который со мной разговаривал. А когда я увидела, кто это, то завопила и попыталась отползти подальше.