И нет конца обманам полностью

Офицер, сопроводивший толстяка к его назойливой подружке, пронесся через большую металлическую дверь в конце коридора, даже не оглянувшись, и это сыграло мне на руку. Я заглянул за угол, туда, где сидел администратор. Они с Энн все еще разговаривали. Я был уверен, что повсюду камеры, но надеялся, что никто не заметит, как я крадусь по коридору. Эхо моих шагов вторило биению сердца. Ботинки будто отстукивали пульс. С каждым ударом я мысленно произносил ее имя. Говорил себе, что все дело в страхе, который мне сегодня довелось испытать, но в глубине души знал, что причина вряд ли в этом. Хейли нужна была мне как воздух, и без нее я попросту задыхался.

Я медленно шел вдоль вереницы дверей, педантично заглядывая в каждое окошечко, чтобы точно ее не пропустить. В первой комнате оказались двое мужчин в костюмах. У каждого в руках было по пенопластовому стаканчику – наверняка пережженный кофе. Следующие две пустовали. А когда я заглянул в последнюю комнату справа, меня будто электричеством окатило.

Вот она.

Я аккуратно повернул дверную ручку, тихо открыл дверь и так же тихо закрыл, пока меня никто не увидел.

– Кристиан! – Хейли вскочила из-за металлического стола, стул со скрипом проехал по полу. Она все еще была в школьной форме, но колени были забинтованы, а белая рубашка испачкана грязью.

Она буквально врезалась в меня, но, как бы она ни торопилась, я успел взглянуть на ее лицо и с трудом подавил тошноту. Ей причинили боль.

– Я здесь, – прошептал я, обнимая ее, прижимая к груди. Мы оба вдохнули одновременно, вдохнули друг друга.

– Ты здесь, – прошептала она.

Мы долго так простояли. Тело Хейли, казалось, приклеилось к моему, я прижимал ее к себе, будто боясь, что она вот-вот снова исчезнет. Мысль о том, чтобы отпустить ее, казалась пыткой. Я коснулся ее щеки, легонько провел пальцем по синяку под глазом.

– Я на хрен убью того, кто это сделал.

Она тихо фыркнула, подняла на меня голубые глаза.

– Его арестовали и надолго упрячут в тюрьму.

Я покачал головой.

– Плевать. Придется вломиться в тюрьму.

Она тихонько рассмеялась.

– Ты не сможешь вломиться в тюрьму.

Я самодовольно изогнул бровь.

– Да неужели? Я только что вломился сюда.

– Что? – завопила она, хватая меня за руки.

Я пожал плечами.

– Они слишком долго тянули. Я за последние несколько часов и так извелся от беспокойства, а потом пришлось бог знает сколько сидеть в приемной. Настоящая пытка – знать, что ты совсем рядом, что я нужен тебе.

Она улыбнулась, щеки ее порозовели.

– Кто сказал, что ты был мне нужен?

Сердце мое билось так громко, что она, наверное, слышала его стук. Меня вдруг охватила тревога.

– Ну, может, я тебе и не нужен, но ты нужна мне. Всегда была нужна.

Хейли тяжело сглотнула, ее улыбка погасла. Она встала на цыпочки, и ее лицо оказалось совсем рядом.

– Мне не нравится нуждаться в других. Ужасное чувство. Я хочу уметь сама себя делать счастливой, спасать себя, когда потребуется, но… – меня обдало теплым дыханием, и я крепче сжал ее бедро, – ты всегда был моим спасителем, Кристиан. Всегда был моей безопасной гаванью, тем человеком, о котором я думала, когда темнело небо над головой. Когда ложь горчила на языке, ты оставался единственной правдой, от которой мне было не скрыться. Именно ты. И так было всегда.

Я склонился к ней в поцелуе, и, едва наши губы сомкнулись, мир вокруг будто перестал существовать. Мы стали единым целым. Будто лозой нас окутали обманы, истины, боль и радостные воспоминания, и я точно знал, что эти плети уже не порвутся. Я любил Хейли. Всегда любил.

Дверь распахнулась, но мы даже не отстранились друг от друга, не разорвали поцелуй. Мне плевать было, кто там вошел. Мой язык хозяйничал во рту у Хейли, а она с радостью подчинялась. Кто-то за моей спиной откашлялся, и я наконец разорвал поцелуй, но ни на дюйм не отстранился от нее.

На нас мрачно глазел мужчина с весьма впечатляющими усами.

– Вас кто сюда впустил?

Губы у меня дернулись в усмешке.

– Я сам себя впустил. Вам нужны охранники получше. Я прошел прямо через дверь и обнаружил, что Хейли – жертва – до сих пор в грязной школьной форме, как и несколько часов назад. Ей не принесли даже воды, просто оставили сидеть в гребаной холодной камере. – От гнева у меня затрепетали ноздри, а с лица мужчины слетела недовольная гримаса. – Это совершенно неприемлемо. Я забираю Хейли домой, а если у вас возникнут дальнейшие вопросы относительно ее показаний, вы вместе со своими коррумпированными коллегами можете явиться ко мне домой и задать их.

Я схватил Хейли за руку и пошел к выходу из скудно освещенной комнаты.

Полицейский закричал нам вслед:

– Нельзя просто взять и уйти. Мы не закончили.

– Да черта с два вы не закончили, – откликнулся я, не выпуская руки Хейли. – Вы держали Хейли в этой убогой допросной совсем одну, после того как она в самом настоящем аду побывала и выжила, а обращались с ней так, будто это она тут преступница.

Офицер опустил взгляд, осознав оплошность.