И нет конца обманам полностью

Пайпер с серьезным видом кивнула, будто гордилась мной, и мы разошлись в разные стороны. Я набрала в грудь побольше воздуха перед тем, как войти в кабинет. Я смотрела, куда иду – и на свой учебник. Больше никуда. С Кристианом у нас было два общих предмета – этот и политология. А с Мадлен у нас был общий иностранный язык (я поклялась себе научиться оскорблять ее на мандаринском), а еще физкультура. Если мне удастся продержаться на этих уроках с минимумом гримас от Кристиана и оскорблений от Мадлен, возможно, у меня и правда будет шанс окончить школу.

При мысли об этом в душе расцветала надежда. Тело наполнялось приятной легкостью, на губах появлялась улыбка.

И тут я совершила ошибку, повернувшись вправо. Рядом со мной сел Кристиан. На бледной коже мгновенно начали проступать красные пятна, он сжал зубы, а карандаш держал так, что в итоге сломал пополам.

С трудом сглотнув, я снова повернулась к доске. Сердце зашлось в груди, и я отчаянно пыталась вспомнить, что же такого случилось в нашу последнюю встречу с Кристианом, раскопать какое-то воспоминание, но не сумела.

Слишком много всего произошло с тех пор.

Слишком много того, о чем я не могу думать.

Слишком много того, о чем я не хочу думать.

Кристиан продолжал мрачно пялиться на меня, как будто я совершила против него какое-то безумное преступление. Но никто, даже Кристиан, не мог заставить меня открыть дверь в прошлое.

Ни за что.

Я пялился на Хейли через всю столовую. Она сидела с какой-то девчонкой, которую я никогда прежде не видел. Они склонились друг к другу и постоянно перешептывались. Темные волосы Хейли обрамляли гладкое, бледное лицо, а синяки напоминали красный флаг, признак неприятностей. Она была неприятностью.

Синяки меня заинтересовали – не потому, что я сочувствовал Хейли или хотел переломить надвое того, кто их оставил. Просто хотелось узнать, у кого еще вендетта против нее.

– Ты мне нужен, – пробормотал я на ухо брату, склонившись как можно ближе. – Возьми с собой Эрика и Джейка.

Я не стал дожидаться ответа, знал, что он все сделает. Я встал, осторожно отставив стул, и медленно пошел по столовой. Каждый раз, когда я проходил мимо чьего-то столика, все за ним переставали говорить и есть, будто думали, что я сяду к ним, заговорю с ними. А может, боялись, что я выхвачу поднос с едой и обрушу на их безупречную школьную форму – именно я вчера подговорил Мадлен проделать подобное с Хейли.

Мадлен была мстительна. Я знал, что она не упустит шанса унизить Хейли. Вышло даже слишком легко, честно говоря.

Проходя мимо столика Хейли, я не удостоил ее взглядом, но заметил, что она не перестала говорить, как все остальные. И не потому что не заметила, как я прошел мимо. Чепуха. Она чувствовала мое присутствие через всю столовую точно так же, как я чувствовал ее. Она намеренно не замечала меня.

– Куда идем? – спросил Олли, нагнав меня в коридоре. Отец уехал вчера вечером, что было совершенно неудивительно, но как раз поэтому сегодня утром мне пришлось вытаскивать задницу Олли из кровати на десять минут раньше обычного. Меня это просто выбесило.

– Надо кое-что сделать.

Мы пошли дальше по коридору, Олли рядом со мной, Джейк с Эриком за нами. Они все болтали о матче, который должен был состояться на выходных, до тех пор, пока мы не оказались возле приемной директора.

– Джейк, – рявкнул я. – Надо, чтобы ты врезал Эрику по лицу. Мне нужно устроить диверсию и пробраться в кабинет директора Уолтона.

– Стоп, стоп, стоп! – вклинился Олли, оказавшись прямо передо мной. – Какого хрена? У нас игра в пятницу. Им нельзя драться! Им запретят выходить на поле.

Я покачал головой.

– Расслабься. У меня все под контролем. Никого не накажут. – Я покосился на Джейка с Эриком, которым, кажется, вообще было все равно, драться или нет. Потому я их и выбрал. – Ты врежешь Эрику, Эрик врежет Джейку. Мы затащим вас в приемную. Посадим перед мисс Бойд. Ты, Олли, как всегда, сотворишь чудо, ты умеешь ее уболтать, притворишься, что присматриваешь за этими двумя. Я войду в кабинет директора и получу то, что мне нужно.

– И что же? – Олли скрестил руки на груди и вздернул бровь. Я чертовски ненавидел, когда он так делал. Вид у него был прямо как у мамы. Она тоже всегда вздергивала бровь, когда я начинал врать.

Я планировал ничего ему не говорить или попросту нагло соврать, но ложь означала бы, что ситуация меня слишком сильно волнует, что у меня есть какая-то тайна и я пытаюсь скрыть свои намерения в отношении Хейли. А дело было не в этом. Я хотел, чтобы вся школа знала, что я ненавижу новенькую и планирую сломать ее пополам.

– Я хочу узнать, почему она здесь, а самое главное… – Я повернулся к парням спиной и потянулся к вековой ручке двери. – Хочу знать ее слабости.

– Брат, – предостерегающе начал Олли, – оставь бедную девочку в покое. Разве она мало пережила? Ты ее лицо видел? И она же костлявая как неизвестно кто. Кажется, совсем ничего не ест. Не говоря уже обо всем дерьме, которое случилось с ее отцом.