И нет конца обманам полностью

Она слегка улыбнулась мне, и я улыбнулась в ответ. Заводить друзей мне особо не хотелось, но приятно, когда есть к кому обратиться за пятновыводителем, потому что хулиган никогда не ограничивается одним ударом. Будут и другие нападки, сто процентов. Я была уверена, что Мадлен придумает, как еще меня помучить. Девчонки вроде нее были так устроены. Я побывала в четырех старших школах, и в каждой находилась любительница ломать других. Школы менялись, но такие девицы – никогда.

– Ты меня уже знаешь, но я Хейли. – Я протянула руку.

Девушка пожала мою ладонь, расплываясь в улыбке.

– Я Пайпер.

Прозвенел звонок, разорвав наше рукопожатие.

– У тебя что сейчас? – спросила она.

– Политология. У мистера Линкольна.

– Пойдем, я тебя провожу.

– Только если можно будет использовать тебя вместо живого щита, когда Мадлен снова начнет бросаться едой.

Пайпер остановилась как вкопанная. Глаза у нее были совершенно круглые.

– Так вот кто тебе рубашку испачкал? Прости, но с ней ты сама по себе. Я весь первый год в старшей школе была для нее главным посмешищем. И я с ними не связываюсь.

– С ними? – спросила я, когда мы двинулись дальше. Я поглядывала по сторонам, стараясь заранее приметить тех, кто намеревался встать на моем пути, но никто даже не взглянул в нашу сторону.

Пайпер остановилась у кабинета, где, как я поняла, должен был вот-вот начаться урок политологии.

– Ага. С тусовкой. – Она покачала головой. – После школы встреть меня у главного выхода. Я отвезу тебя домой и все расскажу про «Инглиш-Преп». Ты не просто в частную школу пришла, ты пришла в королевство. И мы с тобой тут просто крестьяне.

– О, ты вряд ли захочешь меня подвозить. Я живу…

Пайпер покачала головой, не дав мне закончить. Взметнулись медные пряди.

– После школы. Увидимся у выхода. – Она повернулась и двинулась по коридору. Что ж, ладно. Я уже собиралась найти себе место, но натолкнулась на взгляд знакомых голубых глаз, и у меня сердце ушло в пятки. Олли.

Он теперь ненавидит меня так же, как его старший брат? Олли моргнул один раз, другой, третий. Я застыла у двери, ожидая, когда же в его глазах появится ненависть, но этого так и не случилось. Меня охватило облегчение. Я даже не знала, почему мне так важно его мнение. Я ведь пришла сюда учиться, чтобы получить образование и выбраться из этого дерьмового городишки. Я не видела никого из их круга несколько лет, ни с кем из них не разговаривала. Мне не должно быть дела до того, кто что думает. Меня не должно волновать, что Кристиан ненавидит меня лютой ненавистью. И что?

Позволь я себе хоть что-то почувствовать, будет больно. Осиное жало в самое сердце. Так что чувства приходилось отключать. Всегда.

Тут в меня кто-то врезался – с такой силой, что чуть не выбил мне плечо. Ахнув, я повернулась, но злость тут же сменилась потрясением. Оказалось, это был Кристиан. Он быстро протиснулся мимо меня и, казалось, оставил за собой шлейф злости. Олли пораженно переводил взгляд с меня на брата. Мы же просто стояли вместе. Что с ним такое?

Тем не менее я проглотила и это, вошла в кабинет, расправив плечи и гордо вздернув подбородок.

Я готова ко второму раунду.

Автобусы – отстойная штука. Дальнего следования, школьные, городские – все они отстой. Людей я теперь остерегалась. Держалась сдержанно, настороже, никогда не садилась близко к незнакомцам. Помню, мама давным-давно объясняла, какую опасность чужой человек представляет для маленькой девочки, но лишь в тот момент, когда в наш дом ворвались люди в масках, я в полной мере осознала, насколько опасными бывают посторонние. Мне было почти тринадцать. С тех пор незнакомые люди окружали меня постоянно. И одним из них стала моя собственная мать.

Казалось бы, что такого – ездить от приемных родителей до «Инглиш-Преп» на автобусе, а потом возвращаться? Но мне все равно было не по себе. Единственным преимуществом сорокаминутной поездки на автобусе было то, что приходилось раньше выходить и позже возвращаться. Пит вчера вечером вел себя как нельзя лучше, даже помахал на прощание Пайпер, когда она уезжала прочь на автомобиле с открывающимся верхом, а Джилл оставила мне в духовке полтарелки еды. Пища была отвратительная, на вкус – как картон, но еда есть еда.